Прямо роща набирается на Перекрестье... Но наглость девчушки не могла не привлечь внимание. В принципе, официантка нам не помешает, потому что попеременно с Венечкой и Савáном с ног сбивались, чтобы быстро обслужить всех желающих, ещё и с приготовлением пищи не накосячить. Денег, оставшихся от «моральной компенсации» после ремонта хватит, чтобы не удерживать из дохода таверны зарплату на одного работника, а Грассу и Венечке я и так начала потихоньку откладывать в счёт неполученной зарплаты с момента преступления к работе каждого, надеясь, в конце концов, отдать им долг и выйти на чистую оплату труда. Пока им об этом не говорила, ведь уговор был на содержание и пропитание, но свою совесть в этом отношении заткнуть не могу.

Вернувшийся с двумя огромными корзинами Венечка уставился на гостью, изобразив выразительный знак бровями, дескать, кто это. Я махнула рукой, чтобы не обращал внимания, а сама обратилась к Липе:

— Что умеешь делать?

Девчушка гордо вздёрнула острый носик:

— Всё! Но до этого работала разносчицей и два полных подноса способна легко унести одновременно.

— Неплохо. Но нам таких жертв не нужно, достаточно одного, но чтобы к концу вечера ты стояла на ногах, а не опадала кучкой ветоши в углу.

Липа довольно улыбнулась, будто её не только уже приняли на работу, но и вручили зарплату за полгода авансом:

— Так это совсем замечательно! Даже лучше, чем я думала. Значит, слухи не врут.

Я моментально насторожилась, ибо слухов обо мне и таверне ходило множество, коими делились со мной и Савáн, и Венечка, когда возвращались из других миров с покупками. Да тот же Грасс озвучил парочку, когда договаривались с ним насчёт работы.

— Какие слухи?

Липа беззаботно махнула рукой:

— Что вы своих работников защищаете и в обиду не даёте. Вон, даже за орка вступились.

— Ну, тут отрицать бессмысленно. Было дело. А другие слухи тебя не волнуют? Что таверна проклятая, я — жадная и посетителей обижаю?

— Так это же хорошо! Значит, мои родственники точно сюда не сунутся!

А вот последняя фраза мне категорически не понравилась: иметь дело с разгневанной роднёй желания не было.

— Ты что, из дома сбежала?

Липа в ответ фыркнула, закатив глаза:

— Как же, сбежишь от них! Просто уволилась и дёру дала. Если что, я уже абсолютно совершеннолетняя, двадцать один год вчера исполнился. Но с точки зрения родных — это позор и ужас-ужасный. Считают меня перестарком, так как замуж до сих пор не вышла...

Я прямо спиной почувствовала, как напрягся Венечка, рассортировывающий овощи по корзинам и ящикам. Ну да, он же, наоборот, сбежал от назойливых девиц, которые вешались ему на шею, и если Липа является очередной охотницей за женихами, то при всём моём желании нанять девушку официанткой, укажу ей от ворот поворот, встав на сторону вампирчика.