Когда стражник, отвязав несчастного от позорного столба, сводил его с помоста, на плохо оструганные доски с нее капала кровь. Раб шел медленно, еле переставляя ноги, связанные на длину одного короткого шага. Руки у него были стянуты веревкой хоть и спереди, но очень сурово, причем узлами вниз – даже если очень захочешь, зубами не дотянешься.

Сам невольник, одетый в рваное тряпье, был страшен. Густые, грязные волосы. Мохнатые брови. Усы и борода, слипшиеся в бурый комок от запекшейся крови из разбитых губ. И глаза горят такой ненавистью, что я невольно подумала не поторопилась ли с покупкой.

Тем не менее, я быстро велела одному из наших крестьян метнуться на рынок, с которого мы только что ушли, и купить там самого крепкого вина, которое он сможет найти – а выменянное на соленую рыбу относительно чистое полотно для перевязки у нас и так было.

- Посадите его пока на повозку, - проговорила я. – Сейчас какую-никакую дезинфекцию принесут, перевяжем бедолагу.

Винс с Ланселотом переглянулись, услышав еще одном незнакомое слово, но переспрашивать не стали. Видимо, решили: порой говорит хозяйка странные слова, которых непонятно от кого нахваталась в детстве – ну и ладно.

Стражник, который получил кучу денег за неликвидный товар, теперь вел его, крепко держа за плечо – еще поскользнется на собственной крови, ударится виском об деревянную ступеньку, потом доказывай покупателю, что не специально невольника толкнул.

- Руци долой, тать поганъ! – внезапно прохрипел раб. - Аз самъ ити мога!

Я обомлела...

Похоже, это был старорусский язык – если я верно поняла, невольник сказал: «Руки убери, тать поганый! Я сам идти могу!».

- Откуда он? – удивленно спросила я стражника.

- Оттуда же, откуда и я, - улыбнулся тот, после удачной сделки явно расположенный поболтать с щедрым покупателем. - Из Гардарики, страны городов, что лежит далеко отсюда за двумя морями. Нас взял в плен мой хозяин, нордский ярл Харальд Железнорукий когда ходил в вик на Гардарику. Я угодил хозяину, и теперь вот привез рабов на продажу в Камелот. А Храбр не покорился, хотя вызвал уважение ярла, убив в бою многих его воинов. И теперь, думаю, вряд ли этот вольнолюбивый недоумок доедет до твоего замка, госпожа – скорее, сдохнет по дороге от ран, и твои деньги пропадут впустую.

- Предатель, - пробормотал Храбр на староанглийском, плюнув земляку на сапог кровавым сгустком.

- Ах ты, вошь недобитая! – взвыл стражник, хватаясь на нож, висящий у него на поясе. Но руку, уже готовую нанести удар, перехватил Ланселот, сжав запястье торговца рабами так, что тот выронил оружие.

- Полегче, слуга ярла, - проговорил самозваный рыцарь. – Этот человек уже не твоя собственность.

- Я вижу, ты знаешь наш язык, - сказал Винс, подходя к Храбру.