"

"— Ежели, экономно — надолго хватит!

Я рассказала ей, что отец обещал подкинуть ещё пару сундуков с тканями и даже посуду, так она и вовсе повеселела.

— Ой, не пропадём, голуба моя!

В шкатулке оказались украшения: несколько колечек, ожерелье, серьги. Комплект из зеркала в серебряной оправе, украшенного мелкими камешками и щётки для волос с таким же орнаментом.

Всё богатство спрятали пока под подушку. Эбби ненадолго ушла, вернувшись с ужином — теперь она старалась не оставлять меня ни на минуту. Правда она никак не соглашалась садиться со мной за один стол и поела только тогда, когда я перебралась к себе на кровать.

После ужина нянюшка отправилась относить грязную посуду, а вернулась, держа под мышкой скрученный валиком матрац. Спала она на полу, прямо возле моей кровати. Дверь, уже проверенным способом, мы подпёрли креслом.

Глава 5

Утром Эбби принесла иглу и моток ниток, следующие два дня мы по очереди зашивали золотые монеты в подол платьев и подкладку плаща. Нянюшка приговаривала:

— Ежели что, на тряпьё-то никто особо не позариться! Так и сбережём!

Шкатулку Эбби обернула куском мягкой ткани:

— Чтобы не бряцало!

Затем убрала её на дно сундука, завалив сверху зимней одеждой. Туда же отправились все мои вещи из комода, полотенца, постельное бельё, несколько кусочков мыла (одно начатое, душистое и два посерее, больше похожее на хозяйственное).

Появился в комнате и сундук поменьше — там нянюшка держала свои вещи. Можно сказать — два последних дня мы провели «на чемоданах».

Утро третьего дня я провела у окна в ожидании, когда мои дражайшие родственницы отбудут из дома. Ожидание затягивалось, я уж было подумала, что они передумали и всё сорвётся.

Но вот к крыльцу подъехала хозяйская повозка и вскоре в неё уселись мачеха и младшая сестрица. С замиранием сердца я следила, как повозка скрывается за поворотом, всё ещё боясь, что они решат вернуться.

Время шло, а папеньки всё не было. Не выдержав, я послала Эбби на разведку. Она вскоре вернулась, рассказав, что хозяин отправляет кухарку на рынок, а с ней и двух горничных, в доме из прислуги никого не осталось.

Когда дверь в мою комнату отворилась, и на пороге появился отец, я уже вся извелась от ожидания.

— Иди за мной! — коротко велел он мне, размашисто шагая по коридору.

Я едва поспевала за его широким шагом. Мы спустились в полуподвальное помещение, в отличие от обычного подвала здесь было сухо, пахло полынью и ещё какими-то травами.

В руках у отца звякнула связка ключей, он отворил одну из дверей.

— Заходи. Можешь сложить в эти сундуки всё, что тебе придётся по нраву.

У дверей действительно стояло два сундука, чуть поменьше того, что был у меня в комнате. Вдоль всей комнаты тянулись полки, на которых рядами лежали тюки с тканью.