– Нинелечка к ней отправила в детстве моего папу пожить, думала, что у мальчика дар проклюнется. Но Марина ребенка быстро назад вернула. А вот меня она часто к себе звала. Я в бабулю пошла. Не знаю, что она моим родителям перед своей кончиной сообщила, но папа с таким лицом от Нинели вышел! Жуть прямо. Достал коньяк, выпил хорошо. Что-то плохое он узнал. Потом бабуля умерла, прошло, наверное, две-три недели, я ночью пошла в туалет, слышу, родители в спальне беседуют. Мама отцу говорит: «Нинель была не совсем на голову здорова. Думаешь, зря ее в психушке держали, а она потом тебя туда отправила?» Папа ей что-то тихо ответил, я не расслышала. А мама рассердилась: «Твоя мать совсем не добрая. Умирать никому не хочется. Люди перед смертью злятся на тех, кому предстоит дальше жить. Я через такое уже проходила. Зина, моя мамаша, прокляла и меня, и отца. Кричала: «Меня закопают, а вы на солнышке будете греться?» С твоей то же самое произошло. Забудь. Наболтала ерунды от зависти, что нам-то жить, а она на тот свет уйдет».

Но папа с того дня стал нервничать, пил много и умер. Маме выдали обычную справку о смерти. Но я уверена – отца убили. А еще я догадалась, что Нинель сына предупредила: тебе скоро умирать, готовься. Если не верите мне, съездите в Развилково к Марине. Она всю-всю правду точно знает. Хотя я ее давно не навещала. Мама с ней раньше постоянно общалась, а теперь не ездит. Ой! Только сейчас в голову мысль пришла! Вдруг папу не отравили? Вдруг он с собой покончил?

Спорить с Екатериной не стоило.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарил я, – если дадите адрес, то я непременно отправлюсь к Марине.

Катерина дернула плечом.

– Я уже сказала: Развилково. Улицу и дом не помню. Да вам любой покажет, где живет Марина Дегунина.

– Ваши родители любили собирать гостей? – поинтересовался Борис.

– Дома? Нет, – ответила Катя. – Дни рождения, Новый год всегда в ресторане отмечали.

– А сами часто к кому-нибудь ходили? – подхватил я.

– Мама иногда ездит к приятельницам, – протянула Катя. – Из близких подруг у нее только Ирэн Львовна. Остальных я не знаю, имена слышала: Лена, Оля, Галя…

– Галина Михайловна Боброва? – улыбнулся Борис. – Милая пожилая дама.

– Нет, – возразила Катя, – у мамы только Ирэн старая, остальные все ее возраста. Папу убили! Стопроцентно!

Я сделал попытку воззвать собеседницу к разуму:

– Катя! Вы недавно предположили, что ваш отец мог совершить самоубийство.

– Да! – ответила девушка.

Борис понял, в каком направлении идут мои мысли, и включился в разговор:

– Если эксперт увидит инсценировку суицида, то спрятать концы в воду невозможно. Простите уж меня за толстокожесть и откровенность, но если кто-то решил добровольно уйти из жизни и осуществил задуманное, то это, безусловно, страшная трагедия.