Адель его почти не знала, видела, кажется, один раз издалека, но слышала о том, что у него очень тонкий художественный вкус, который он решил показать всем гостям на своём официальном новоселье. Бахтиярова без труда узнала восточный турецкий размах в трёхэтажном особняке господина Багдасарова. Ей так не хотелось сюда идти, голова начала болеть ещё вечером, а теперь мигрень била дятлом прямо ей в затылок и стала просто невыносимой.
Как и Теймур стал для неё совершенно несносен, словно капризный мальчишка в пубертате. Недавно он две ночи не ночевал дома, кажется, потеряв всякий стыд.
Адель побродила по саду, уставленному белоснежными скульптурами, она задержалась у каждой, рассматривая изгибы застывших каменных тел. Если Руслан выбирал их лично, то он и вправду ценитель искусства.
Около бассейна, где проходило основное веселье звучала громкая музыка, от которой у Адель разболелась голова ещё сильнее, она выпила таблетку и решила проявить несвойственную ей наглость, тихонько проскользнув в дом, куда хозяин гостей на новоселье не приглашал, как ни странно.
Её сердце сжалось от внезапной грусти, которую художник смог передать через простой натюрморт - женский столик с зеркалом, духи, пудра и всякие мелочи, тщательно прорисованные мастером.
- Вам нравится?
Пойманная воровка картин вздрогнула и обернулась на приятный голос. Руслан в белой рубашке, которую от невыносимой жары расстегнул на две пуговицы, смотрел на неё голубыми прищуренными глазами.
- Вы не ответили. - слегка улыбнулся он, не глядя на неё.
- Да, мне нравится, только... она очень печальная.
- Почему? - удивлённо повернулся к ней Руслан.
- Потому что женщина, которая оставила на столике эти вещи, никогда не вернётся. Тюль это погребальный саван.












Комментарии
Добавить комментарий