Сначала я думала, что это будет интрижка и скоро закончится. Я думала, что мне станет скучно, я устану, или, может быть, все сойдёт на нет.

Но прошли месяцы, целые чёртовы месяцы, и все это только усиливалось, а не угасало.

О чём я только думала? Это Коул. Он завладел частью моей души с того самого дня в этом самом парке.

У него всегда была я. Тем или иным извращённым способом.

Когда мы остаёся вместе, осознание поражает меня, как гроза.

Чувства, которые я испытываю к нему, никогда не были временными и никогда не будут.

Ничто из этого не будет временным. Все это выдача желаемого за действительное.

– Блядь, - бормочет он мне в шею. – Ты сбиваешь меня с толку, Сильвер. Почему я не могу перестать думать о тебе ни на секунду?

– Они не реальные.

– Что не реальные?

– Чувства. Всё. Они существуют только потому, что мы не можем быть вместе.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Он отрывает голову от моей шеи, наблюдая за мной с неодобрением. Со злостью.

Я отталкиваю его, и, к счастью, он не протестует, когда выходит из меня, его сперма капает между моих бёдер.

Достав салфетку, я вытираюсь, не желая встречаться с его умоляющим взглядом.

– Отвези меня к маме.

Если я проведу с ней ночь, то наверняка прочищу голову и придумаю лучший план на будущее.

Тот, который не разрушит обе наши семьи.

Потому что в таком темпе мы направляемся прямо к обрыву, где мы оба упадём.

Челюсть Коула тикает. Он не говорит ни слова, когда одевается, выходит и садится за руль.

Я остаюсь сзади, притворяясь, что смотрю в окно, когда на самом деле украдкой бросаю на него взгляды.

Как только мы оказываемся на парковке, он бросает мне батончик «Сникерс», его лицо ничего не выражает.

– Я купил его раньше. Он тает.

Моё сердце согревается. Коул не ест Сникерс или шоколад вообще, но он всегда покупает их для меня.

– Спасибо.

– Я устал играть в твои игры, Сильвер. Это последний раз, когда ты убегаешь от меня.

– Чего ты от меня ждёшь?

– Я ожидаю, что ты будешь со мной, потому что хочешь этого, а не убегаешь, потому что не можешь признаться в этом себе.

– А как насчёт всех остальных?

– К чёрту всех остальных. Они значат не больше, чем мы с тобой.

И с этими словами он уезжает. Я нажимаю кнопку маминой квартиры, мои плечи опускаются, когда я рассеянно ем батончик «Сникерс».

Может быть, мне стоит приберечь его для того, чтобы мы с мамой посмотрели фильм, а не Дневник Памяти.

Я ввожу код её квартиры и захожу внутрь, всё ещё покусывая шоколад.

Внутри темно, единственный свет исходит из её комнаты. Я просто нахожусь за её пределами, когда звуки проникают внутрь.

Стоны. Вздохи. Удары плоти о плоть.

Мои щёки пылают. Наверное, мне следовало сначала позвонить. Но опять же, Люсьен почти не приходит в мамину квартиру, и я вроде как думала, что у них были несексуальные отношения.