Прошло, наверное, минут пятнадцать, но мне не по себе. Я двигаюсь и случайно несколько раз ударяюсь о ботинок, прежде чем понимаю, что кто-то может услышать.

Дерьмо.

Снаружи доносится шум. Я слышу голоса Коула и Ронана, но не могу разобрать, о чём они говорят.

Вскоре после этого все голоса исчезают, и машина начинает двигаться. Слава Богу.

К тому времени, когда это снова прекращается, я уже готова высказать Коулу все, что думаю.

Он открывает багажник, и я несколько раз моргаю, чтобы привести в порядок зрение.

Мы в парке.

Этот ублюдок знает, куда меня отвести, чтобы уменьшить мой гнев. Он вынимает кляп, и я сглатываю всю слюну, которая собралась у меня во рту.

Коул развязывает мне запястья. Я отталкиваю его, пытаясь освободить лодыжки, но в итоге затягиваю узлы ещё туже.

У него вырывается смешок, когда он берёт на себя эту задачу.

– Сиди спокойно.

Как только я больше не связана, я выпрыгиваю из багажника и бью его кулаком в грудь.

– Что, если бы у меня была клаустрофобия, ты, придурок?

– Это не так. Ты прячешься в своём шкафу каждый раз, когда пишешь в своих дневниках.

Мои губы приоткрываются.

– Т-ты знаешь о них?

– Может быть.

О. Боже. Мой.

Он не должен был этого делать. Какого чёрта он вообще о них знает?"

"– Как много ты прочитал?

– Всё.

– Ты... ты... ты такой извращенец!

– Не такой большой, как твои записи обо мне в последнее время.

Мои щеки пылают до глубокого красного оттенка.

– Заткнись.

– Зачем? Ты стесняешься признаться, что ночь - твоё любимое время суток?”

– Как угодно. – Я складываю руки на груди. – Если ты сделаешь это со мной ещё раз, ты прочитаешь о чёрной магии и кукле Вуду, которую я готовлю для тебя.

Он хватает меня за руку и притягивает ближе, так что я оказываюсь вплотную к нему спереди.

– Если ты снова скажешь, что ненавидишь меня, это будет только усугубляться.

– Усугублять?

– Ага, – шепчет он мне на ухо. – И это включает в себя грёбаный дневник.

Я отталкиваюсь от него, собираясь сесть на пассажирское сиденье, но он не отпускает меня.

Коул бросает меня на заднее сиденье, закрывает дверь и задирает моё платье.

– К-кто-нибудь увидит, - выдыхаю я, даже когда мои ноги обвиваются вокруг его талии в тот момент, когда он стягивает брюки.

– Они не увидят.

– Что, если они это сделают?

– Что, если они это сделают, Сильвер? Что, если они, блядь, сделают это? – Он входит в меня одним долгим движением, которое вырывает стон из моего горла. – Это не изменит того факта, что я трахаю тебя и сплю с тобой каждую ночь. Это не меняет того факта, что ты моя.

Дрожь охватывает меня в своих тисках, когда он владеет мной во всех смыслах этого слова. В последнее время мне кажется, что он трахает не только моё тело, но и моё сердце и душу.

Он владеет каждой частью меня, нравится мне это или нет.