— Ты болен, Сюэ Цзымин, или с ума сошел? Послушай Ши Мэя, иди в Зал Даньсинь к дяде и учителю, да расспроси их, — сказав это, он повернулся к Ши Мэю и, подхватив его под руку, двинулся к выходу.

Сюэ Мэн замер на месте, как будто изо всех сил пытаясь подавить бушующий внутри гнев, но когда Мо Жань собирался уйти, он развернулся и взревел:

— Мо Вэйюй, в твоем сердце есть место для Учителя?

— ...

Мо Жань почувствовал волну разочарования от того, что на него орали. Он остановился, его спокойное лицо с каждой секундой становилось все мрачнее.

Ши Мэй сжал его ладонь и с беспокойством прошептал:

— Не обращай на него внимания, он в плохом настроении последние дни. Пойдем.

— Да...

Но как только его рука коснулась теплого занавеса, в уши Мо Жаня ворвался полный удушливого жара гневный крик Сюэ Мэна, обжигающий, как открытое пламя, и болезненный, как ожог:

— Мо Вэйюй, блядь, а ты и правда неблагодарная тварь!

Занавес с шелестом упал.

Мо Жань на мгновение закрыл глаза, а потом открыл их.

— А-Жань... — Ши Мэй хотел остановить его, но Мо Жань легко отмахнулся от него. Он повернул голову и в упор посмотрел на Сюэ Мэна. Эти братья были почти одного возраста, но уже сейчас заметно отличались ростом и телосложением. Темная мощь, до поры скрытая в теле Мо Жаня, теперь выглядела поистине устрашающе.

Мо Жань вдруг улыбнулся, но его черные глаза остались ледяными, без следа показного веселья.

— Я не тварь, — сказал он. — Сюэ Цзымин, этот ученик никогда раньше не смотрел на учителя сверху вниз и не стоял в стороне, когда небеса разверзлись. Учитель один не мог бы справиться с небесным разломом, и я приложил все силы, чтобы помочь ему. Спрошу тебя, как его ученик, что я сделал не так?

— ...

— Разница между моим и его уровнем силы огромна, поэтому, в конце концов, я не смог удержаться и упал со спины дракона. Но он даже не взглянул в мою сторону, оставив меня одного на границе жизни и смерти. Я снова спрошу тебя, в этой ситуации я не могу чувствовать разочарование?

— Мо Жань...

За две прожитые жизни сердце Мо Жаня получило много ран, и, когда его ударили по больному, Мо Жань не мог и дальше сохранять лицо. Четко выговаривая каждое слово, он продолжил:

— Я думаю, что сделал все возможное, чтобы стать достойным его. И как у тебя совести хватает теперь стоять передо мной и называть меня неблагодарной тварью[97.2], Сюэ Мэн? Ты думаешь, что я никогда не заботился о нем? Ты ошибаешься, я заботился. Но этот человек сделан из камня.

Каждое слово было подобно удару меча по кровоточащему сердцу.

— Сюэ Мэн, послушай меня! Плевать я хотел на то, какой он достойный даос в глазах всего мира. Уважаемый Наставник, Юйхэн ночного неба, Бессмертный Бэйдоу — для меня все его титулы не имеют значения.