Этим ранним утром только поднявшееся на востоке солнце заткало все облачное небо огненной парчой и, отразившись от спокойных вод пруда, щедро одарило своим сиянием алые лотосы, дополнив их природную красоту неземным мерцанием. Извилистая галерея вела к притихшему надводному павильону, спрятавшемуся за выступающей скалой с водопадом. Похожие на хрусталь мельчайшие капли воды звонко бились о камни, превращаясь в поднимающуюся к небу подсвеченную солнцем алую дымку. Все это придавало умиротворяющей атмосфере этого места какое-то особое очарование.

Но отношение Мо Жаня ко всему этому можно было выразить как: «Фу!».

Как бы ни было прекрасно место, где живет Чу Ваньнин, оно вызывало у него лишь рвотные позывы!

Просто посмотрите на всю эту вызывающую роскошь и необоснованную расточительность! Пока ученики ютятся в тесных комнатушках в общежитии, старейшина Юйхэн вон как шикует: отжал для себя целую вершину, вырыл на ней три огромных пруда и полностью засадил их лотосами. Ладно, допустим, эту редкую разновидность лотосов можно использовать для приготовления очень ценных лекарств, но…

В любом случае никаких приятных чувств у него это место не вызывало. Хотел бы он взять факел и спалить этот гребаный Павильон Сломанных Ног!

Но, как бы ему это ни претило, в свои шестнадцать лет он не мог считаться достойным противником образцовому наставнику Чу, так что Мо Жаню оставалось только послушно прийти к его порогу, нацепить на себя личину бедного сиротки и, щурясь на закрытую дверь, слащаво протянуть:

— Ученик Мо Жань с уважением приветствует Учителя.

— Да. Входи.

В доме царил полный хаос. Хладнокровный демон Чу Ваньнин был одет в белую одежду с высоким, наглухо застегнутым воротником и длинными рукавами, что выглядело довольно аскетично и даже целомудренно. Волосы собраны в высокий конский хвост, на руках — защитные перчатки из черного металла, в зубах зажата кисточка для письма. Сидя на полу, он увлеченно возился с кучей механических деталей.

С каменным лицом взглянув на Мо Жаня, он, не вынимая изо рта кисти, невнятно промычал:

— Подойди.

Мо Жань подошел.

Сделать это оказалось нелегко, потому как в комнате живому человеку просто некуда было ступить: повсюду валялись бумажные чертежи, металлические детали и деревянные заготовки.

От увиденного глаз Мо Жаня дернулся, а брови стремительно взлетели вверх. В прошлой жизни он никогда не входил в комнату Чу Ваньнина и даже подумать не мог, что всегда безукоризненно одетый красавец живет в подобном бардаке… таком, что в двух словах и не опишешь.

— Учитель, что вы делаете?

— Ночного Стража[8.4].

— Что?

Чу Ваньнин был немного раздражен, вероятно, потому, что из-за зажатой в зубах кисти ему было неудобно разговаривать:

— Ночного Стража.