Я подскочил к машине и притронулся к плетению. И в салоне оказался фантом. Который покосился на бледную от страха жертву:

— Он размажет тебя по сиденьям, — предупредил я. — Так что выходи по-хорошему.

— Что вы себе позволяете? В с ума сошли?

— Не надо ставить диагнозы, — недобро протянул Виктор и на мгновенье кости на лице моего товарища проявились под кожей.

Удивиться я не успел. Семен Семенович лихорадочно завозился, открывая дверь и выбираясь наружу."

"— Мы ведь с вами цивилизованные люди! — возопил он. — Давайте договоримся! Катерина Сергеевна! Остановите этих безумцев!

— Забирайтесь в багажник, — холодно отчеканила девушка, открывая отсек.

 — Давайте обойдемся без ваших сломанных ног. И наденьте сами, — она вынула и сумочки наручники, блокирующие силу.

— Сучка, — прошипел мужчина, забираясь вовнутрь со скованными руками.

Виктор загадочно усмехнулся:

— Кажется, я знаю одно подходящее место, где нам никто не помешает.

Вскоре мы подъехали к гаражному кооперативу, который каким-то чудом не был снесен еще во времена борьбы с нелегальными застройками. Рядом проходила железная дорога, по которой таскались редкие вагоны со строительной базы по соседству.

Виктор вышел из машины, направляясь к металлическим воротам. Склонился над замком. Через несколько секунд потянул на себя изрисованную граффити створку, и скрылся в гараже.

Заскрипели ворота, и вскоре Круглов появился в свете тусклой лампочки, дав мне знак въезжать.

— Ладно, достаем клиента.

Крышка подпрыгнула, и багажник открылся.

— А ты это? Не перестарался? — осторожно спросил я, указывая на бессознательное тело, лежавшее на дне багажника.

— Вроде нет, — ответил Виктор.

Но в голосе напарника не было уверенности. — Эй! Просыпайся, хрячина.

Парень несколько раз с силой ударил по щекам директора, но это не подействовало.

— Ладно, давай его вытащим. И потом уже решим, как быть.

Сказано — сделано. Вдвоем мы быстро вынули бессознательное тело и бросили его на протёртый диван. Виктор задумчиво почесал в затылке:

— И что теперь с ним делать? — спросил он, глядя на тушу.

Но делать ничего не пришлось. Мужичок сам пришел в себя. Резко распахнул глаза, уставился на нас полным непонимания взглядом:

— Где я?

— В гостях, — просто ответил мой товарищ.

 — И ты пробудешь в нашем обществе ровно до того момента, пока не расскажешь все, что знаешь о человеке, которому ты продал психов.

— Чего — о — о?

У мужика от удивления аж глаза округлились. Но на нас эта актерская игра не подействовала. Напарник подвинул к дивану стул и уселся на него. А в руке его появился такой знакомый мне нож для разделки. И мне на секунду показалось, будто бы на лезвии темнели бурые пятна крови. Однако в следующее мгновенье я убедился, что их там нет.