Его машина обнаружилась действительно совсем рядом – буквально за углом, припаркованная у тротуара на разрешенной стоянке.

Положив рюкзак на заднее сиденье, Матвей открыл перед Клавдией дверцу пассажирского переднего, помог приподняться и забраться в высокий джип, закрыл за ней дверцу, торопливо обежал капот и сел сам на водительское место.

Захлопнул дверь, отсекая уличный шум от салона. И…

Они молчали. И на сей раз это их неловкое и какое-то вымученное молчание весьма ощутимо давило на обоих.

– Клав… – нарушил сгустившуюся маятную тишину Матвей, неожиданно развернулся всем корпусом и потянулся за чем-то назад. – Это тебе, – выпрямившись, протянул он ей букет роз.

Да не простых себе роз, а именно таких, какие больше всего любила Клава: крупных, как хризантемы, разваливающихся бледно-розовыми лепестками, старинного кустового сорта, совершенно одуряюще, бесподобно пахнувших поздней осенью, прозрачным небом с высокой синью, приглушенным солнцем, спелым виноградом, сладким вином и счастьем…

– Запоздалые цветы… – прошептала Клавдия, прижимая к себе букет, готовая расплакаться.

– Да, – вздохнул покаянно Матвей, – запоздалые. Я как-то выпустил из виду этот момент.

– Откуда ты узнал, что я люблю именно такие? – подняла на него переполненные слезами глаза Клавдия.

– Спросил у Софьи Михайловны, – объяснил Матвей.

– А что ты еще у нее спросил? – напряглась Клавдия, сразу же забыв плакать.

– Когда ты сегодня заканчиваешь прием, – доложил Ладожский.

– И все? – уточнила она.

– И все, – кивнул он, явно думая о чем-то ином, и неожиданно признался: – Не знаю, как начать разговор. Нервничаю ужасно.

– Ты нервничаешь? – подивилась Клава.

– Еще как, – уверил ее Матвей и таки решился: – Я был неправ, Клав.

– Разве ты бываешь неправ? – удивленно посмотрела на него она. – Ты же всегда все старательно обдумываешь, прежде чем что-то делать или говорить.

– Обдумываю, – подтвердил он, – старательно. Но в этот раз я допустил тяжелую ошибку. Случается, что я не всегда правильно что-то рассчитываю или пропускаю важные параметры проблемы. – Подумал и уточнил: – Правда, редко.

– И в чем ты ошибся?

– В том, что ожидал от тебя немедленного согласия на мое предложение, не приняв в расчет и не подумав о том, что у тебя сын и Софья Михайловна…

– И Роберт Ромуальдович, – внесла дополнение в список Клавдия.

– И Роберт Ромуальдович, – на полном серьезе кивнул, соглашаясь с ней, Матвей. – И тебе необходимо думать не только о себе, но и об их интересах и жизни.

– Необходимо, – подтвердила Клавдия.

А он снова замолчал. Молчала и Клава, наклонилась к цветам, с удовольствием вдыхая аромат роз.