Несколько стражей поворачивали в их сторону головы, но, словно обманутые Аэлирном и его фирменными фокусами, отворачивались и продолжали нести свою вахту без лишнего шума. Скорее всего, именно так и было, но Лаирендил не желал вдумываться в то, как Павший это делает. Казармы Беатора назывались так, скорее, чисто ради символизма, хотя тренировки солдат здесь и проходили прежде. При Светлых здесь никого не заставляли лишний раз находиться, и, наверное, в этом и была их ошибка, проблема. Дракон помнил своё обучение в военной Академии (ха, пойди забудь такое!) и был рад, что иные Светлые не проходили через такую суровую, жуткую подготовку, рассчитанную ни на защиту, ни на нападение и прочие тактически хитрости.

Целью обучения было убийство. Король издал указ, в котором требовал от своих подданных лучшей из возможных физических подготовок, желал, чтобы каждый Светлый мог сразиться с Тёмным и выйти из схватки победителем. А это, без убийства, как известно, затруднительно. И казармы, которые располагались в Беаторе, скорее были данью прошлому. «Интересно, – думал Лаирендил, поднимаясь вслед за Аэлирном по винтовой деревянной лестнице. – Что бы сказал Король, увидь он Светлых в таком положении? Вряд ли что-то хорошее.» Павший шёл впереди уверенно, быстро, упруго, перешагивая через одну ступень и при этом не выглядя нелепо. Наверное, не будь им так необходима тишина и незаметность, он бы преодолел её бегом, перемахивая через несколько ступеней. Хмыкнув про себя, дракон пошёл чуть быстрее, не желая задерживать Аэлирна, ведь тот выглядел весьма решительно. Будь у него таран и требушеты с катапультами, он бы наверняка взял город прямо так.

Теперь в казармах слышались окрики, щелчки кнута, звон клинков друг о друга, резкие, грубые команды и тяжкие вздохи.

В башне присутствовали окошки, что позволяли выглянуть и осмотреть тренировочные площадки. Несколько десятков вампиров и дроу тщательно отжимались под смешками плечистого великана, что прохаживался вдоль их рядов. Он похлопывал себя рукоятью плети по ладони, выискивая свою жертву и уже предвкушая расправу над самым невезучим из отряда.

– И как вы с такими силами собираетесь сражаться? – понукал он, растягивая толстые, тёмные губы в ухмылке. – Да вас эльфийский ребёнок разделает в два счёта! Соберитесь, тряпки!

Один из молодых вампиров не выдержал и со всхлипом рухнул на пол, отчаянно впиваясь когтями в каменный пол, оставляя на нём глубокие борозды царапин.

Все остальные замерли, кто как был, ожидая слов великана.

– Живо к стене! – рявкнул он, хлестнув кнутом возле уха вампира.

Всхлипывая и тяжко дыша, юноша начал подниматься с пола, но дрожащие его руки и ноги подводили хозяина, разъезжаясь в стороны, подламываясь, и вампир, похоже, начинал плакать.