Твоя душа - моя! И я не позволю Габриэлю быть с тобой!

- А если я не хочу быть твоим? - Яростно отбиваясь от мужчины, прошипел я, чувствуя, что медленно начинают проступать звериные инстинкты, как хочется вцепиться в его глотку и разорвать на части, чтобы не смел так больше говорить.

Виктор опешил и замер, смотря на меня тёмными от ужаса глазами, зрачки его превратились в маленькие щёлочки. Тяжёлое молчание окутывало нас со всех сторон, теснее вжимая друг в друга, давая мне понять, какую глупость и гадость я только что ляпнул - я же врал! Безбожно врал! Но что сказано, того не воротить, а потому я мог только испуганно смотреть на брата, чувствуя его боль, которая внезапно-ясным потоком хлынула в мою душу, едва не заставляя меня задохнуться - это было слишком страшно и слишком явно.

Тихо шумела вода в ванной, слышался отдалённый шум машин на улице и свист ветра, да сиплое дыхание Виктора, что щекотало мои губы. Так терпко-приятно и незабываемо, волнительно и при этом пугающе. Отойдя от первого потрясения, брат стиснул меня в крепких объятиях, которые могли сломать мне рёбра, затем склонившись так близко, что я мог чувствовать прикосновение его губ к своим:

- Ты же понимаешь, что ты этого не выдержишь?

Не успел я как следует обдумать фразу и ответить, как сам подался навстречу, прикрывая глаза от блаженства - эти губы словно манили меня, как и весь брат, словно невидимые цепи сковали нас с того самого первого поцелуя и держали на строгом поводке, не позволяя сильно отдалиться.

И это пугало больше всего, если не считать жуткого влечения, которое вспыхнуло между нами огнём перерождающегося феникса. Но я не переставал целовать манящие губы, то и дело чуть прикусывая их, позволяя Виктору слегка кусаться в ответ. Когда же наши языки случайно коснулись друг друга, меня словно прошибло ледяным током, заставив вздрогнуть. Сердце бешено стучало в груди, воздуха не хватало катастрофически, но я не мог заставить себя отпрянуть - настолько хорошо и правильно всё казалось в тот момент. Отходило на задний план даже то, что мы братья, что друг друга вовсе не знаем. Но даже это казалось правильным, словно так было предрешено с самого нашего первого взгляда друг на друга. А быть может?. ."

"Воздух закончился окончательно, как закончилось и понимание того, что всё правильно. Какой-то ледяной ужас сковал сердце, и я, схватив свои вещи, вылетел из комнаты прочь, затем постучавшись в ванную к Габриэлю. Дыхание сбивалось, было страшно. Это самое “всё правильно” вдруг обратилось в кучу непоняток, недомолвок, недоверия и непонимания - а если всё это наиграно? Если он вечно меня околдовывает для каких-то целей?

Однако, все мысли вылетели прочь, когда дверь ванной открылась и на пороге возник Габриэль.