Я, в одном белье, украденный из-под носа старшего брата, который хочет продать меня работорговцу-извращенцу, внезапно оказавшийся названным принцем (или королём?) Светлых существ, целуюсь со своим внезапно появившимся старшим братом, о котором не знал всю свою жизнь, когда жизни тысячи существ висят на волоске!

Оторвавшись от губ вампира, я шарахнулся от него, как от огня, едва вырвавшись из его рук, но тут же с силой наступил на острый осколок. Яркая, как солнечный свет, боль пронзила всё моё тело, и я уже готов был поздороваться с полом, но Виктор в очередной раз спас меня.

Правда, лучше бы он так не делал. Он хотел перехватить меня за плечо, но рука его соскользнула, а затем со всей силы вцепилась в мои волосы. С одной стороны я был ему безумно благодарен, поскольку острый осколок чашки смотрел мне прямо в глаз, явно жалея, что не может его выколоть, но с другой стороны у меня было такое чувство, что мой скальп сейчас меня покинет.

- Отпусти меня, придурок, - рыкнул я, оперевшись на руки и дёрнув головой.

Однако, Виктор не стремился меня отпускать. Намотав мои волосы себе на кулак, он склонился к моему уху и тихо, едва слышно прошептал:

- Не будь сейчас за дверьми Габриэля, я бы взял тебя на этом самом полу, в осколках, чтобы потом слизывать твою кровь.

А затем тяжёлый водопад волос опал на мои плечи - вампир наконец отпустил меня и принялся собирать осколки, словно бы ничего и не происходило, а вот мои щёки, шею, уши и даже кончик носа залил румянец стыда и злости. Дёрнув головой и с трудом поднявшись на ноги, не наступая на больную ступню, я опустился на кровать. Вытащив мелкие осколки, я поднял взгляд на Виктора.

Он выглядел настолько безмятежно, словно прогуливался по садам давно знакомого и даже несколько опостылевшего места, покуривая свои любимые сигареты, как будто только что не целовался со мной и не обещал меня грубо трахнуть. Фыркнув и воспользовавшись тем, что на моей шее висит амулет, я перевоплотился, со страхом вслушиваясь в опасный треск кровати."

"- Ну и что это значит? - Мрачно поинтересовался Виктор, который уже сгрёб осколки в одну кучку и замер у дверей, - Мне ещё нужно поговорить с тобой вообще-то.

Рыкнув ему вслед, я принялся зализывать рану на задней лапе, чувствуя, что долго такого издевательства кровать, предназначенная всего-лишь для двух людей, не выдержит, а потому мне стоило как можно быстрее закончить с врачеванием самого себя.

Через полчаса Виктор устроил комнату для напольного чаепития, уложив на ковёр подушки и поставив между ними чашечки и угощения. Для меня, изголодавшегося, это было просто волшебно, хотя Габриэль и наморщил свой очаровательный носик.