– Иди в дом.

Я тянусь к двери.

Папа смотрит через стекло и улыбка исчезает.

– Ты тоже, Эйден.

Проклятье.

Глава двадцатая

Эйден

Итан Стил – крупный мужчина.

Там, где Джонатан худой, он широкий. Конечно, он не такой большой, каким я его помню по детству, но это потому что я подрос, а не потому что он уменьшился.

Во всяком случае, он по-прежнему крепок, высок и столь же высокомерен, как и в прошлом, – словно и не лежал в коме.

Он сидит за столом из красного дерева, изучая меня ястребиным взглядом.

Его кабинет оформлен в мягкой цветовой гамме и обставлен черно-коричневыми диванчиками и книжными полками.

"Если он не точная копия Джонатана, то даже не знаю, кто тогда.

Эльза крепко сжала ноги и рассматривает колени, туфли и пиджак. Все, что угодно, лишь бы не меня или отца. От нее волнами исходит беспокойство и колет иголками мою кожу.

Без эмоций встречаю пристальный взгляд Итана. Он пытается запугать меня молчанием, чтобы, когда он заговорит, я пал к его ногам.

Джонатан когда-то тоже так делал, пока до него не дошло, что эта тактика со мной не работает.

Манипуляция действует на нейротипичных людей, но не на меня.

– И какие у тебя намерения в отношении моей дочери?

Бьет прямо в яблочко. Уважаю его за это. Мне нравятся прямолинейные оппоненты.

– Намерения? – повторяю я, чтобы позлить его.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я. – Он кладет локти на стол и наклоняется вперед, словно император, планирующий атаку. – Должно быть, Джонатан приказал тебе разрушить ее жизнь.

– Откуда… – Эльза прочищает горло. – Откуда ты знаешь, папа?

– Я все о тебе знаю, принцесса. – Он улыбается ей, но его лицо становится строже, когда он переводит взгляд на меня.

Итан и Джонатан – две стороны одной медали, но есть одно отличие. Итан смотрит на Эльзу, словно она для него – весь мир. Он делает все, чтобы защитить ее и ее наследство.

Джонатан этого не делает.

Его мир потерял краски и стал жестоким после смерти Алисии. Все, что ему интересно, – это месть и власть. Он и глазом не моргнет, если Леви или я где-то падем на пути к достижению этих целей.

Если хоть один из Кингов продолжит его дело, то для него все в порядке.

– Мои намерения в отношении вашей дочери очень просты, – говорю я самым спокойным и решительным голосом, на который только способен.

– Эйден! – шикает она.

Я пожимаю плечами. Я не буду лгать Итану. Точно не об этом. Пусть знает, что я буду за нее бороться. И я готов бороться с ним, Джонатаном и со всем этим гребаным миром.

Черт. Да я и с Эльзой готов бороться, если она не прекратит упрямиться. Сначала это было мило, то теперь просто бесит.

Я ждал, что Итан встанет и вышвырнет меня из дома. Если честно, то я бы не удивился, натрави он на меня своих собак.