Я могу испортить ее заявление на получение общежития. Могу хитростью заставить ее думать, что она сняла себе дом с соседом, а потом удивить своим появлением. Могу…

Эльза заглядывает под кровать и достает ведро шоколадных шариков. Она встает рядом со мной на колено, покачивая упаковку в руках, и краснеет.

Ведерко с шоколадками? Какого хрена?

Подождите-ка.

В глаза бросается название бренда.

«Мальтизерс».

«– Когда я вырасту, то куплю тебе ведро «Мальтизерс».

– Зачем?

– Потому что папа говорит, принято покупать подарки человеку, с которым играешь свадьбу.

– Свадьбу? – шепчу я.

– Ага! – хитро улыбается она. – Когда я вырасту, то собираюсь выйти за тебя замуж».

– Я тоже сдерживаю свои обещания, – бормочет Эльза.

– Это не ты делаешь предложение, а я, – вздыхаю я, притягивая ее вместе с этим дурацким ведром. – Я, черт возьми, женюсь на тебе, Эльза. Ты будешь моей женой. Моей семьей. Моим домом.

Она несколько раз кивает, ее глаза блестят от слез.

– И ты будешь моим домом, Эйден. Всегда.

«Всегда».

Я жадно целую ее.

Эльза – моя.

Моя, черт возьми.

Как и я – ее.

Всегда.

А дальше я собираюсь сделать ей ребенка.

Эпилог

Эльза

Три года спустя

– Как я и говорил, ты не можешь спорить со мной, опираясь только на теорию. Будь настоящим задротом и докажи это прямо сейчас.

Эйден уставился на наших одногруппников с фирменным непроницаемым лицом. Клянусь, он стал еще упорнее скрывать свои эмоции.

Мне повезло, что я встретилась с ним в восемнадцать, потому что двадцатиоднолетний Эйден свел бы меня с ума.

Забудьте. Он и сейчас это делает, но я уже слишком хорошо его знаю, чтобы противостоять ему на каждом повороте. Не всегда побеждаю, но игра стоит свеч.

Наши коллеги уставились на него с вопросами, на которые нет ответов.

Только Эйден способен в лицо назвать студентов университета задротами. Когда я попросила его не делать этого, он сказал, что свято верит: всё надо называть своими именами.

– Есть желающие? – дерзко спрашивает он. – А, ну, так я и думал.

Ему повезло, что здесь нет Коула. Будь так, это уже переросло бы в полномасштабную войну и мы бы сидели тут и смотрели, как они спорят всю ночь.

В этом споре никогда не будет победителей, но Эйден настаивает, что просто щадит Коула.

– На самом деле, есть. – Справа от меня раздается холодный голос. Американский акцент немедленно выделяет его из толпы.

Не успел этот тип вступить в круг, как я вздыхаю. Я-то думала, нам повезло сегодня, что у Коула были дела.

Оказывается, нет.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я. – Ты не состоишь в клубе.

– Уже состою. – Темно-зеленые глаза становятся озорными, когда он машет пропуском. – Мне надо быть везде, где есть крутые детки.