Я кладу подбородок на ее голову и вдыхаю аромат кокоса.

– Тогда ты пахла сладкой ватой и летом, – говорю я. – И этими дурацкими «Мальтизерс».

– Эй! – Она толкает меня в грудь. – Не обзывай мои «Мальтизерс». Я люблю их, ясно? И потом скажи спасибо, что я делилась с тобой. Они вкусные.

– Неправда. Я ел их, потому что ты запихивала мне их в глотку.

– Дурак неблагодарный.

Я хохочу, запуская ей пальцы в волосы.

– С тех пор я ни разу не ел эти конфеты.

– Я тоже. Помню, как мне хотелось их в детстве, но строгая диета тети запрещала постоянно есть конфеты и шоколадки. Впрочем, я и дядю никогда о них не просила. – Эльза делает паузу. – Думаю, в глубине души я понимала, что мне не стоит есть «Мальтизерс» в одиночку.

– Я куплю их тебе, – улыбаюсь я.

– А я с тобой поделюсь.

Мы сидим так несколько минут. На миг я забываю, что мы в подвале, где женщина в красном пытала меня, а затем умерла.

Я забываю, как Эльза неподвижно лежала в луже крови.

В эту секунду есть только я и она в поиске наших корней."

"Когда я похитил ее и привез сюда, то все, чего я хотел, – восстановить ее связь с прошлым. Не знать, что может случиться, было опасно и не оставляло мне запасного плана – если не брать в расчет идею по-настоящему похитить ее и никогда не возвращаться.

Не люблю неизвестность. Я боялся, если она вспомнит, что спасла меня ценой жизни своей матери и своей метафорической смерти, то возненавидит меня.

– Не жалеешь, что спасла меня? – спрашиваю я в тишине комнаты.

Это единственный волновавший меня вопрос, который я позволил себе задать ей спустя годы. Ее мать осталась бы в живых, если бы Эльза не спасла меня.

Ее пронзительные голубые глаза пристально смотрят на меня с глубокой привязанностью.

– Я много о чем жалею, но никогда – о том, что спасла тебя. Ты был моим лучиком света, и мне было необходимо защитить тебя.

– Даже ценой жизни твоей матери и своих воспоминаний?

– Это было психическое расстройство. Ни ты, ни я в этом не виноваты.

Я киваю.

Сомневаюсь, что она действительно в это верит, но отгоняю от себя эти мысли. У нас впереди целая жизнь, чтобы вернуться к этому разговору.

– Как ты думаешь, кто спас меня? – спрашивает она.

– Не знаю. К тому времени я уже отключился.

Эльза прикусывает нижнюю губу – она всегда так делает, когда глубоко задумывается о чем-то. Я наклоняюсь и целую ее, заставляя покраснеть.

– Я помню, как ма спустила курок, но не помню, чтобы слышала твой голос, – размышляет вслух она. – А потом… Кто-то взял меня за руку и… – Она ахает. – Точно! Там был кто-то еще!

Глава тридцать вторая

Эльза

Прошлое

Меня сдвигают с места.

Кто-то отрывает меня от пола и берет на руки.

Папочка?

Нет. Папочке самому нужна помощь.

Тут темно. Глаза не открываются. Не могу вымолвить ни слова.