— Я ж и на тебя прихватил. Но если считаешь, что мало, то извини. Совсем забыл о твоей повышенной впечатлительности. Ничего! На месте докупим!

Понять ехидство Хвостовой можно. Все как люди в поход собрались, а у меня мало того, что вместо одного два армейских рюкзака, так ещё и в каждой руке по огромной сумке. Ну и достаточно объемный короб с едой, заботливо подготовленный Верой, имеется. Нагрузился, словно верблюд караванный!

— Господа студенты. Попрошу не создавать конфликтных ситуаций до конца практики. Вы временно одна команда, в которой каждый должен помогать товарищу, — остановил намечающийся спор профессор. — Кто нарушит это элементарное правило, получит незачёт по практике и понижение стипендиальных выплат. Ну и вместо двухмесячных каникул будет готовиться к пересдаче практических навыков. Не советую идти таким кривым путём — он ещё не обрадовал ни одного учащегося. А вы, Булатов, не обрадуетесь вдвойне! Получите зачёт, тогда уже хоть на голове стойте!

— И в мыслях не было конфликтовать! — демонстративно развёл я руки в стороны, сделав при этом наичестнейшие глаза. — Наоборот! Проявляю заботу о ближнем своём. Вернее, не совсем ближней и не совсем своей, но ведь от чистого сердца потею, неся гигиенические принадлежности Хвостовой!

— Прекратите паясничать. Раньше за вами такой привычки не водилось, вот и нечего начинать. Итак, группа! Грузимся в экипажи и отправляемся на вокзал. Просьба держаться вместе, чтобы ненароком не сесть не в тот поезд. Вас, Родион, это особо касается.

Михаил Владимирович оказался прав, акцентировав внимание на мне. Тащить с собой столько вещей, наполовину забитых боеприпасами, оказалось нелёгкой задачей. На вокзале несколько раз отставал от группы, почти потерявшись в плотной толпе. Чудом не пропустил свой вагон, вовремя заметив кепку аспиранта. Затащив всё своё богатство в тамбур, минут пять восстанавливался, матеря всех на свете и себя особенно.

— Распределяемся по купе! — продолжил командовать профессор, пересчитав нас по головам. — Девушки. Вас трое, поэтому придётся к вам кого-нибудь подселить из молодых людей.

— А вот Родю и подселите! — хохотнула Алиса Владимирская. — Он не мужик и не баба. Так что мы с девочками потерпим бесполое существо.

После шуточки белобрысой Алисы раздался всеобщий смех. Неприятно, но рано она радуется. Остальные, кстати, тоже.

— Полностью поддерживаю предложение Владимирской! — не обращая никакого внимания на царившее веселье, согласился я. — Должен же кто-то за этими курицами следить, чтобы случайно по глупости из вагона не вывалились.

— Булатов! Вы опять хамите! — наставив на меня свой кривой палец, сурово проговорил Знаменский, начисто проигнорировав тот факт, что мне первому гадостей прилетело.