На нем маска дракона, но Мартиса знает, что это лэрд Кригэн, это не может быть никто другой. Он останавливается возле нее, прикасается к ней, ощущение холода пропадает, и она понимает, что должна кричать и бороться, потому что не тепло составляет сущность этого мужчины. Его сущность — маска дракона. Плащ спадает на землю, и Мартису накрывает его жар, он обволакивает ее, воспламеняет. Потом она видит в его руке нож. Длинный острый нож с зазубринами на лезвии блестит, несмотря на туман. Его глаза смотрят в ее глаза, и в его взгляде — огонь. Она пытается бороться, но не может, она привязана к холодному камню.

Его губы касаются ее губ. Его пальцы рыщут по се телу, по ее груди, по бедрам, между бедрами, и там, где он к ней прикасается, вспыхивает огонь. Потом он садится на нее верхом и поднимает руки к небу, а в руках — нож. Он снова обшаривает взглядом ее тело и медленно, мучительно медленно наклоняется к ней. Она не знает, собирается ли он освободить ее этим ножом от веревок или перерезать ей горло и выпустить из нее кровь, чтобы напоить ненасытных древних богов.

Мартиса проснулась, задыхаясь и ловя ртом воздух. Она каким-то образом знала, что это был сон и что она не должна кричать.

Если бы она закричала, то он бы примчался сюда, пришел бы наяву, а она не могла предстать перед ним.

Она села в кровати и стала смотреть на низко висящую лампу рядом с изголовьем. Ее дыхание постепенно выравнивалось. Но потом ей вдруг стало тревожно, по спине пробежал холодок. Мартиса могла бы поклясться, что Брюс побывал где-то рядом; — казалось, в воздухе витает его едва ощутимый мужской аромат.

Мартиса вскочила с кровати и снова проверила двери, потом прислонилась к той, что вела в коридор, и глубоко вздохнула.

Она была одна, а задвинуть перед сном засов забыла. Она вернулась в кровать и долго лежала без сна, глядя в потолок. Наконец, с рассветом, она снова заснула и на этот раз не видела снов.

Проснувшись, Мартиса поняла, что проспала почти до полудня. Солнце, проникавшее сквозь занавески на балконных дверях, ощутимо пригревало. Вставать все еще не хотелось. Но вскоре в дверь тихо постучали. Мартиса встала и впустила Холли.

— Наконец-то, миледи! — шутливо сказала девушка. — Я подходила к этой двери раз десять, а вы все спали как убитая.

Этим утром Мартисе не хотелось слышать никаких упоминаний об убитых, но она улыбнулась горничной и села пить чай, который принесла Холли. Горничная стала раскладывать вещи Мартисы, отбирая, что нужно отправить в стирку, что погладить, и при этом непрестанно щебетала:

— У нас тут сегодня, знаете ли, суматоха. Внизу рухнула одна стена. О, такое бывало и раньше! Вода просачивается, понимаете, и от сырости стены слабеют то тут, то там. Я вам скажу, поддерживать этот замок в порядке — нелегкая работа.