Я сказал Хогарту, что иду к брату, и велел никому, ни единой живой душе, не говорить о моем возвращении. Поспешил сюда, в эту самую башню. От Хогарта узнал, что Брюс пребывает в меланхолии с того дня, когда умерла Мэри, но так серьезно он заболел только в прошлую ночь. Дело в том, что Хогарт нашел его внизу, в склепе. В склепе четырнадцатого века.

У Мартисы кровь отхлынула от лица. Это был тот самый склеп, в котором ее ударили по голове. Она ничего не сказала, и Брайан продолжил:

— Доктор Мактиг уже побывал у Брюса и сделал для него все, что мог. Элайна провела у постели брата всю предыдущую ночь и весь день, позже Хогарт отослал ее спать и остался с Брюсом сам.

Поэтому, когда я пришел к Брюсу, он был один. Брат не проснулся. Я пододвинул стул к кровати и сел. Сидел и разговаривал с ним, надеялся, что если буду все время рядом, это поддержит в нем жизнь…

Он снова замолчал, потом тихо продолжил:

— У Брюса тогда кровать была с пологом, я сидел за колонной и задремал. Когда проснулся, то почувствовал, что в комнате кто-то есть. Я не мог сказать кто, потому что свеча догорела и стало темно. Потом увидел фигуру человека, который пытался задушить Брюса подушкой.

Я вскочил и бросился на убийцу, оттащил его, но этот тип оказался сильным, он вырвался и сбежал. Я бы бросился за ним в погоню, но не мог оставить Брюса. Как потом оказалось, это не имело значения. Смерть не обманешь. К утру у Брюса разыгралась лихорадка, и он умер. Я обнимал его, когда он испустил последний вздох. Так не стало моего брата. Сначала я был безутешен, а потом меня обуяли ужас и ярость. В замке что-то происходило. Что-то серьезное, настолько серьезное, что кто-то готов был из-за этого убить Брюса.

— Кто?"

"— Этого я не знаю до сих пор.

— Но почему вы стали выдавать себя за брата?

— Возможно, Брюс что-то знал или видел. Поэтому мне нужно было, чтобы все считали меня Брюсом, тогда преступник или преступница, введенные в заблуждение, могли нечаянно выдать себя.

Мартиса помолчала, глядя на него. Он склонил голову набок, в его горящем взгляде сквозило высокомерие.

— Ну, миледи?

— Я… я не знаю, верить вам или нет. Как такое возможно? Кто-то обязательно должен был заподозрить.

— Подозревать нечего.

— Но…

— Хогарт знает, кто я. И… вероятно, Элайна тоже догадывается.

Но возможно, она даже самой себе не признается в том, что знает. Ей легче верить, что Брюс жив и что можно еще молиться за возвращение Брайана. Но, думаю, в глубине души она знает правду.

Мартисе очень хотелось ему верить, но она боялась осмелиться. Она задрожала.

— Ну? — снова повторил Брайан.

— Я… я не знаю…

— И я тоже, миледи, — парировал он. — Я рассказал вам все, что мог. Теперь ваша очередь. Некоторые вещи распознать легко. Например, вы говорите с сильным виргинским акцентом.