Возможно, заклинание стирание памяти могло бы ей помочь?

Например, убрать липкий налёт, который покрывал её сны? Ведь, засыпая, Иданна Трюггвир прогоняла в голове те ощущения, сковавшие тело, и звуки, срывавшиеся с губ Гюнтера Калле. Он глотал стоны, изредка позволяя тем вырваться наружу. Маг крепко стискивал плоть влажными пальцами. И делал то, что бесцеремонно превращало в руины убеждения Иданны Трюггвир.

Они расстались молча и быстро.

Ведьма прихватила лоскуты чулок и столкнулась с недовольным взглядом Гюнтера.

Поправив платье, выбралась из кабинки, дёрнула ручку двери в уборную и ужаснулась — та была запечатана заклинанием, которое тут же спало, стоило мужчине за её спиной взмахнуть рукой. Иданна не обернулась, затаила дыхание, услышав тихий щелчок в мёртвой тишине вокруг, и вырвалась на свободу из плотного кольца опоясывающих её похоти и голода.

Кислород казался таким сладким, таким желанным и будто бы даже съедобным — настолько она нуждалась в нём, покинув ночной клуб и стремительно убежав.

О Боги, ей срочно нужно было оказаться дома и запрыгнуть в душ, смыть с себя отпечатки ладоней и губ Гюнтера, убрать всю влагу, которую Иданна ощущала между своих ног. А ещё избавиться от бешеной пульсации, никак не желающей прекращаться.

Никто и никогда не касался её так. А самое главное никогда не видел её такой. Никогда не делал это с ней.

Сгибы на запястьях болели — Иданна и не осознавала, насколько твёрдо упиралась ладонями в стену. Ягодицы ныли от спазмов в тех местах, куда впивались пальцы Гюнтера Калле.

А каждая клеточка, облизанная пламенем, отчаянно хотела восстать из пепла.

Рабочий день сводился лишь к попыткам прекратить думать о том, что произошло в день влюбленных. И к тому, что Иданна Трюггвир раз за разом возвращалась к мысли, что хочет повторить. Каким-то образом это прочно поселилось в голове ведьмы, как навязчивая идея — не исполнить и не искоренить. Видимо, единственный вариант — свыкнуться и перетерпеть.

Потому что стирать воспоминание о днем влюбленных Иданна искренне не хотела.

***

— Это всё твоя вина, — строго заявила Иданна Трюггвир, пытаясь разглядеть хотя бы каплю сожаления или вины в глазах Ханы. Но столкнулась только с насмешкой и лукавым взглядом, который так и твердил: «Я знала, что так будет».

Хана Эртон посмела лишь ухмыльнуться. И следом приподнять бровь, облизать верхнюю губу кончиком языка и будто просмаковать вопрос, который даже осмелилась задать:"

"— Так ты развеешь миф? — игриво цокнула она.