Пьяная, что с меня взять, — Хочется прикоснуться, — отрываю руку и тяну её к небу, — Но нас с тобой, Глебка, разделяет целая вселенная, и до меня доносится лишь твой тусклый свет… — рука опускается, склоняю голову, укладываю её на колени, прикрываю глаза и просто сижу, слушая шум реки.

Кажется, я практически задремала, так как совсем не услышала, как Миронов подходит ко мне сзади. Как снимает с себя пиджак и накрывает им мои плечи.

Садится на песок со мной рядом. И первые минуты мы сидим молча. Мне даже не пришлось смотреть на него, ведь чтобы узнать, что это Миронов, мне достаточно его запаха.

— Почему не надела платье, которое я тебе подарил? Не понравилось? — нарушая молчание, спрашивает, глядя куда-то вдаль.

— Очень понравилось. Красивое платье, дорогое…

— Но?

— Но, нет, Миронов.

— Это платье тоже красивое, даже слишком, — касается пальцами приспущенного рукава. — Увидел тебя сегодня и…

— И?

— Заревновал как… — Да, неважно… Хотелось укутать тебя в плед, чтобы никто не пялился. Глупо, да?

— Очень. Учитывая твой статус несвободного мужчины.

Он ухмыляется, но совсем невесело.

— Ян, прости меня.

— М? За что? — Поворачиваю в его сторону голову, Глеб тут же ловит в свои горячие ладони моё лицо и нежно целует. Сначала практически невесомо, слегка касаясь моих губ. Потом чуть пробует меня на вкус и только после этого углубляет контакт. Издаю короткий стон, погибая от его яда и рождаясь вновь от его исцеляющего эфира.

“Люблю”, — бьётся в висках, но я никогда не скажу ему это слово.

— Люблю… — отрываясь от моих губ, тихим хрипловатым голосом делает своё первое признание Глеб. Признание мне. — Я люблю тебя Белова.

Глава 25

Яна

Молчим.

Из окружающих нас звуков, лишь шум реки, лёгкий шелест ветра и стрекотание насекомых.

Пять лет я выстраивала внутри себя огромную и толстую стену. После моего возвращения в ней появилась трещина, которая с каждой встречей с Глебом росла. Сейчас же в этой стене зияет огромная пробоина. Невыносимое чувство. Мне хочется завыть, словно дикий зверь. И бежать от него, бежать, бежать, пока ноги просто не откажут, дальше двигаться. И в то же время вжаться, слиться с Мироновым в единый организм и существовать только так.

— Я поговорю с Катей и закончу эти отношения.

— Понятно. А зачем ты мне это говоришь?

Глеб достаёт из кармана пачку, вытаскивает сигарету и подкуривает её. Делает затяжку, задерживает никотин в лёгких на некоторое время и, прикрыв глаза, медленно выпускает облако дыма, которое тут же рассеивается в воздухе.

— Я знаю, что у тебя с Беловым ничего нет и та девочка не твоя дочь.

К горлу подкатывает ком, я выгибаюсь в струну, снимаю с себя пиджак, передаю его Глебу.