Как это всё у людей так устроено по-идиотски?

И нет бы этот вечер хоть что-нибудь между нами магическим образом разрешил. Нет бы хоть чуточку примирил нас. Куда там!

Я обмираю от накрывающих меня неведомых прежде ощущений, а он мне — про пластику!

И я снова стону, но уже от ощущения жуткого унижения и стыда. Сползаю вниз, пока вода и пена не касаются носа.

Нет, Уваров действительно выглядел ошарашенным. И я ведь пыталась его предупредить, но… но всё как-то очень быстро случилось, я попросту потеряла голову, и было уже совсем не до разговоров.

И во что всё это вылилось…

Но даже сейчас, злясь и негодуя, я отчётливо понимала — если нечто подобное повторится, если супруг подступится с очевидными притязаниями снова, долго ему сопротивляться я не смогу.

Я до сих пор ощущала сильные руки, державшие меня в своём надёжном кольце. Большие ладони с длинными пальцами, нежно касавшиеся моей кожи. Его губы… господи, его губы…

По телу, невзирая на горячую воду, прокатился сильный озноб.

И почему-то прямо сейчас вспомнились рассказы Ольги о том, какой он верный друг, и добрый, и заботливый, и… и самоотверженный с теми, кого по-настоящему любит.

Любит.

Страшное слово.

Тяжёлое как целый мир. Таким словом можно убить, раздавить человека, если говорить его, ничем не подкрепляя.

Ведь наш брак, и даже сегодняшняя близость — совсем не про это.

Страсть можно испытывать и не любя.

Я рассерженно шлёпнула по воде. Ошмётки пены полетели в разные стороны.

Да сдурела я, что ли, о таком вот раздумывать! Что у меня в голове? Какая любовь?

Он просто изголодался!

«А ты? — шепнул кто-то в моей голове. — С тобой тогда что приключилось?»

Я схватила мочалку и принялась остервенело натирать плечи, игнорируя эти вопросы.

Я игнорировала их весь оставшийся вечер и даже умудрилась ненадолго заснуть, измотанная всем, что приключилась за этот насыщенный день.

Рано радовалась.

Проснувшись посреди ночи, перевернулась на другой бок и на какое-то безумное мгновение почти ощутила, как прижимаюсь к спавшему рядом супругу.

Мне хватило всего пары мгновений, чтобы взвиться в постели от странного наваждения, атаковавшего меня межу сном и реальностью.

Сердце колотилось в горле, будто всерьёз собиралось удрать.

Я таращилась в темноту, а тишину огромной спальни нарушало лишь моё сбившееся дыхание.

Для верности пошарила по простыням на второй половине двуспальной кровати — пусто и холодно. Никого.

И случись такое ещё несколько дней назад, я бы выдохнула с большим облегчением и снова провалилась в сладостный сон.

Но сегодня…

Я подтянула повыше подушку, откинулась спиной к изголовью и так просидела чёрт знает сколько в полнейшей темноте и тишине, не в состоянии сомкнуть глаз ни на секунду.