Тем, кому посчастливилось не жить сиротой с самого детства, не смогут прочувствовать, каково это — быть совсем одному на белом свете. Приспособиться, конечно же, можно. Ко всему в этой жизни можно привыкнуть. Выстоять. Вытерпеть. Выжить. Но желает ли кто-нибудь себе такой жизни?

И когда вдруг случается настоящее чудо — родной человек, обещающий о тебе позаботиться… Мало кто оттолкнёт руку помощи. Я вот не смогла. К тому времени магазинчик, где я проработала три года, закрывался из-за убытков, из съёмной квартиры меня гнала надумавшая её продавать хозяйка, и из чернейшей безнадёги я шагнула прямиком в сказку.

Только оказалось, что сказка эта — жестокая, и за любое добро придётся платить. Внучка богатого человека, окружённого врагами, сама становится целью.

И чтобы не пасть жертвой чужих заговоров, я согласилась стать жертвой несчастливого брака.

Равноценный обмен?

Я не знаю.

Я просто вновь занимаюсь тем, чем занималась всю свою жизнь — вы-жи-ва-ю. И в нынешней жизни, и в прошлой. А прошлая жизнь… прошлой жизни у меня попросту больше не было.

И тут снова эти разговоры. Мне снова протягивают руку помощи.

Но… руку помощи ли?..

Я сунула телефон в карман домашних брюк и встала с софы. От этих мыслей начинала болеть голова. И заурчало в желудке.

Завтрак насытить меня не успел, спасибо тёплой компании и увлекательной застольной беседе.

Вот так я и поняла, что заставит меня отвлечься.

На кухню я почти кралась, очень надеясь, что по дороге не столкнусь нос к носу с… супругом. Мне ещё только предстояло привыкнуть называть его так про себя.

Мне повезло — до места назначения я добралась без приключений. Добралась и увидела… это.

Я не могла знать, что сегодня готовился какой-то особенный ужин.

Это позже мне объяснили, что Ирина Геннадиевна планировала порадовать молодых настоящим пиршеством на двоих.

Она, конечно, не знала, что необходимость общаться молодым вряд ли скрасил бы даже королевский пир.

В одном из ощутимо прохладных кухонных помещений на идеально чистом рабочем столе высилась затейливая пирамида из крохотных, должно быть, бисквитных кубиков со странным золотистым напылением. Рядом стояли пиалы с дополнительными украшениями. Я глазела на пирамиду, позабыв обо всём.

Вот это, что называется, мастерство…

Я бы… я бы тоже хотела уметь делать такое.

Нет, не так. Я хочу научиться делать такое.

— Катарсис, — едва слышно пробормотала я, отважившись только на то, чтобы понюхать уголок пирамиды. Пахло густым и бархатистым шоколадом.

Рот мой наполнился слюной, и я поспешила прочь из помещения, пока не дошло до греха.

Управляющей поблизости не наблюдалось, но одна из приветливых девчонок настояла собрать мне бутерброд. Она меня знала по имени, я её впервые видела.

— Спасибо.