Глава 13

Я застыла, позабыв как дышать.

Да нет же… нет. Ослышалась.

Ну конечно, ослышалась. По-другому и быть не могло.

— Снимай свой наряд.

Нет. Не ослышалась.

Мне пришлось снова к нему повернуться. Это… это очередная идиотская шутка?

Но на застывшем лице моего теперь уже мужа не было ни намёка на улыбку. Он вынул из кармана брюк телефон, взглянул на засветившийся экран — очевидно, что-то прочёл, — а потом бросил его на кресло, прямо поверх валявшегося там пиджака. Поднял взгляд на меня — не взгляд, а штормовое предупреждение.

— Ну?

— Что… ну?

Уголок его рта дёрнулся, будто он скрывал усмешку:

— Я велел тебе раздеваться.

Или наряд настолько пришёлся тебе по душе, что ты собралась таскать его до самого утра?

Ничего сильнее я сейчас не хотела, чем избавиться от этого платья, но не подобным же образом!

Я вцепилась в тяжеленные юбки, будто готовилась в случае чего ринуться наутёк.

— Это совершенно не твоя забота! Как тебе только в голову пришло требовать от меня подобное?

— Тебе снова память отшибло?

— Если ты думаешь, что брачные клятвы позволяют тебе требовать от меня такие вот непотребства…

— Позволяют, — оборвал он угрожающе.

— Я исполнил свою часть договора. Заключил эту чёртову сделку. И хочу посмотреть, что по её условиям приобрёл. Подозреваю, овчинка не стоила выделки.

Жар со скоростью света залил меня до самой макушки, и я не понимала, что возмутило меня сильнее: его уверенность в том, что заключение брака даёт ему права распоряжаться мною, как вещью, или его сомнения в том, что я вообще достойна внимания.

Сволочь! Сволочь в квадрате!

— Какое же ты… какое же ты ч-чудовище, — пробормотала я, продолжая комкать несчастные юбки.

— Как угодно. Это не худшее, что мне доводилось о себе слышать, — он приподнял бровь. — Ну так что? Или сама раздеться ты не в состоянии?

— Я н-не собираюсь потакать твоим… твоим больным фантазиям, — всё внутри ходило ходуном, я едва слова выговаривала.

— Это первая брачная ночь. Нас сковал договор. Смирись с этим, бродяжка.

Я замотала головой:

— Это… бред. Ты же сам мне сказал, что спать со мой не собираешься!

И вот тут насмешка наконец-то выползла на его губы — хищная, так и не коснувшаяся глаз.

— Разве кто-нибудь говорил о постели?

Захотелось как следует впечатать кулак в его тяжеленную челюсть, чтобы заставить его губы скривиться от боли.

— Ты… ты просто хочешь меня унизить, — догадалась я. — Напомнить мне, где моё место. Напомнить, что теперь волен делать со мной, что тебе заблагорассудится. Хочешь отомстить мне за решение моего деда.

— К которому ты никого отношения, конечно же, не имеешь.

— К его решению выдать меня за… за тебя? — опешила я.