Из-за её пышной, напоминавшей облачко причёски я про себя прозвала её феей.

На её приветствие я привычно потупилась, но пробормотала ответное приветствие. Мне было всё ещё не по себе, что хоть кто-то здесь смотрел на меня не искоса, с затаившимся на лице подозрением.

— Заходите-заходите. Или вы в столовой, может, предпочитаете?

— Нет-нет, — замотала я головой. — Можно я с вами… посижу?

Кухонная фея схватила меня под руку и потащила за собой.

— Вот ещё, скажете, «можно». Да вам не нужно ничего спрашивать. Полина Александровна, привыкайте-ка. Вам в этом доме распоряжаться.

Вот уж о чём мне совершенно не хотелось думать. Не собиралась я ни сейчас, ни впредь барыню из себя строить.

— Вам перекус собрать или обед? Глеб Викторович на ходу что-то перехватил и уехал на какие-то переговоры. Теперь до вечера его жди. Ну где это видано? Невеста одна в доме мается!

Я закусила губу, стараясь не принимать близко к сердцу причитания Ирины Геннадиевны. Ей совершенно не стоило знать, как обстояли дела на самом деле. Глебу Викторовичу до своей невесты дела было меньше, чем до своего обеда.

Вчера вечером я видела мельком, как по лестнице на второй этаж поднималась та самая рыжеволосая девица, которую я недавно застукала в его постели. Нужно быть очень наивной, чтобы поверить, что мои угрозы хоть как-то на него повлияли.

И очень скоро все вокруг — как минимум в этом узком кругу — будут знать, что будущая жена Уварова — такая же деталь интерьера, как всё в его шикарном поместье. Вот на что ты обрёк меня, дедушка…

— Просто перекусить, — выдавила я, смахнув со щеки беглую слезинку.

Ирина Геннадиевна кивнула и отправилась отдать распоряжения.

А мне вдруг подумалось… что если я невольно помешала его счастью? Что если вот эта рыжая красотка из его постели или кто-то ещё… что если он кого-нибудь действительно любит, а брак с женой бывшего врага ставит крест на его счастье?

Ведь с кем-то же он вовсе не груб и даже, может быть, нежен. Кого-то целует, с кем-то делит свои радости и печали. Чьи-то руки и плечи знают его ласковое прикосновение. Да, чьи-то, но не мои. Удивительно, как после его хватки на мне синяков не осталось."

"?Я невольно провела ладонью по плечу, которое несколько дней назад сжимали его сильные пальцы.

Какие странные мысли. Глупые. Совершенно непрошенные.

Мне ничего этого не испытать — между нами может быть только вражда и ненависть.

И события последующих дней только убедили меня в верности моих выводов.

Глава 8

— Ты приедешь… на свадьбу? — её упоминание по-прежнему вызывало во мне стойкое сопротивление. Привыкнуть к тому, что это моя свадьба, не получалось, хоть убей.

Лицо Алексея Георгиевича сегодня выглядело особенно бледным. Может, освещение неудачное или камера шалила, но выглядел он нездоровым.