Глава 63

— П-почему? — непонимающе хлопаю я глазами глядя на стражей порядка.

— Умышленное причинение вреда здоровью, — говорит один из них.

— Ч-что… — я ничего не понимаю еще и голова кружится от шока. — Кто? К-кому?

— Судя по фамилии заявителя, — полицейский заглядывает в свои бумажки: — ваш муж? — теперь он не без интереса разглядывает меня: — С виду тонкая-звонкая. Это чем же вы его так приложили, что у него побои средней тяжести?

— Г-графином с в-водой, — бормочу я, совершенно не понимая, что здесь происходит: — П-подождите! Какой еще средней тяжести? Да у него там царапина была ерундовая! Слегка бровь рассекла и все…

— Ну, — усмехается он недобро, — либо вы, девушка, недооценили масштабы «царапины», либо ваш Кузнецов приплатил кому за справку. Поехали в отделение, там и разбираться будем.

— Я н-не могу, — мямлю едва ли не слезно. — У меня ведь работа… Я первый день…

Спохватываюсь и оборачиваюсь на Жанну Николаевну. Она стоит у самого выхода и говорит по телефону, то и дело поднимая на меня взгляд.

Ну хорошо, что она хотя бы не слышала всего моего позора. Надо как-то объясниться с ней. Она конечно сказала, что на сегодня мой рабочий день окончен, но я должна была с ней сначала поесть. Она ведь так настаивала.

Да и на мой взгляд это дурной тон в первый рабочий день уезжать с работы в полицейском бобике. Спасибо хоть наручники не надели. Вообще бы позор был перед всеми собравшимися в холле здания людьми.

— Извините, — умоляюще обращаюсь я к властителям закона. — Можно я буквально две минуточки с начальницей переговорю?

— Не положено!

— Вы не понимаете, — меня трясет, — я тут сегодня первый день работаю. У меня съемная квартира, за которую надо платить, и уже почти бывший муж — ублюдок, как вы успели заметить. Он вчера приперся ко мне домой и едва не изнасиловал. Потому я и огрела его. Так что это было не более чем самообороной и меня скорее всего оправдают! Я очень надеюсь. Однако если я лишусь работы, то сама приду к вам в кутузке сидеть на казеных харчах с бесплатным койко-местом! Понимаете?!

Полицейские явно грузанулись от моей пламенной тирады.

Один было открывает рот очевидно, чтобы меня отбрить, но второй сует ему в руки папку с документами, не давая и слова сказать, и поправляет фуражку, глядя на меня:

— У тебя минута.

— Спасибо! — едва не плачу от благодарности и скорее бегу в сторону начальницы.

Жанна Николаевна как раз кладет трубку и принимается рыться в своей сумочке.

— Простите меня! — шепчу я запыхавшись. — Умоляю, простите! Только не увольняйте. Я вам честно потом все объясню, Жанна Николаевна, — молитвенно складываю руки перед грудью. — Знаю, что для первого дня я слишком много косяков напорола, но обещаю это исправить.