А мерзавец продолжает:

— Так что не жди, что я стану грязно лапать тебя, пока ты спишь в моем доме, — его взгляд в противовес словам липнет к моим губам, вынуждая меня покрываться мурашками от ужаса. — Я не обижу.

— О, — выдыхаю, чувствуя себя будто в ловушке, — насчет этого я больше могу не переживать, ведь спать в вашем доме мне больше не доведется, — выдавливаю нервный смешок. — Могли бы вы попросить свою домработницу вернуть мою одежду, чтобы я могла поехать домой?

Глава 11

— Нет, — коротко отвечает Артур.

Я теряюсь. Только ведь успела подумать, что не такой уж он и чокнутый, а он опять меня из колеи выбивает:

— Поч-чему? — заикаясь спрашиваю.

— Потому что сначала тебе нужно поесть.

Да он издевается? Какой тут «поесть», когда такой трэш твориться?! Да у меня между прочим жизнь рушится! Вернее, уже разрушена… При чем тут вообще еда?

Смотрю на него с плохо скрываемой укоризной:

— Я не голодна, — насколько могу уверенно говорю я."

"Хотя сидя без трусов на столе перед полуголым едва знакомым мужиком, весьма сложно чувствовать себя уверенной.

— Доктор сказал, что у тебя истощение. Поэтому пока не поешь — свою одежду не получишь, — вот она где уверенность, которой можно только позавидовать. И это при том, что на нем одежды не больше, чем на мне. Однако ему это обстоятельство явно нисколечко не мешает.

— Ладно! — соглашаюсь, осознавая, что с этим психом лучше не спорить. — Тогда попросите ее хотя бы вернуть м-мое б-белье?

— Нет.

— Да почему опять нет-то?! Ну не свалю же я от вас в одних трусах! — взрываюсь.

— Да, ты свалишь от меня рано или поздно. Только без них, — он раскрывает перед моим лицом кулак, демонстрируя клочок голубой ткани, подозрительно напоминающий мои трусы.

Я готова сквозь землю провалиться от неловкости и непонимания происходящего. Зачем ему мои трусы?! Я ведь… я в них целый день проходила! А он их вот так в руке сжимает…

— Ч-что… в-вы… — хочу отобрать свою вещь у этого гада.

Но он снова прячет мои трусы в своем огромном кулаке:

— Оставлю себе, как аванс.

— Аванс за что? — нервничаю. — За Славин долг? Так идите его трусы воруйте!

— У него я уже украл кое-что посерьезней, — он бесцеремонно заправляет мне волосы за ухо, будто имеет на это полное право.

А мне даже отодвинуться некуда. Просто задыхаюсь от возмущения:

— Если речь обо мне, то я не вещь! — цежу строго. — И уж тем более не принадлежу Славе! Так что просто верните мою одежду, и я уйду.

— Конечно, — внезапно соглашается. — Но не раньше ужина.

— Черт с вами, давайте свой ужин, и я пойду!

— Не так быстро, — его лицо абсолютно непроницаемо. — Его сначала нужно приготовить. Дай мне полчаса.

— А как же… ваша домработница? — затаив дыхание жду ответа, боясь, что попросту поймала его на лжи.