Ставит по бокам от моих бедер свои ручищи, блокируя меня полностью. Я откланяюсь назад, насколько это возможно, чтобы быть подальше от этого психа. Однако затылок упирается в кухонные ящики, и лицо Артура из-за этого остается достаточно близко, чтобы я чувствовала его дыхание на своей щеке.

Не смотрю на него. Неловко за то, что я застала его за… самоудовлетворением.

Однако взгляд против воли сползает к его бедрам, и я с облегчением обнаруживаю, что он успел хотя бы обернуться полотенцем. Фух…

— Рад, что ты наконец проснулась, Лерочка, — хрипло говорит Артур. — Судя по тому, как резво ты бегаешь, тебе значительно лучше.

— Ч-что вы со мной сделали? — меня довольно заметно потряхивает.

— В каком смысле? — делает вид, что не понимает, о чем я.

— М-моя одежда… — выдавливаю почти шепотом, искренне боясь услышать его ответ, — где она?

— В стирке.

— П-почему?

— Потому что ты вся вспотела от жара. Я решил, что моей пациентке не полезно лежать мокрой, — он равнодушно пожимает необъятными плечищами.

А мое лицо будто кипятком обдает. Резко поворачиваюсь к нахалу:

— И вы решили, что это дает вам право раздевать посторонних женщин? — мой голос звенит от напряжения.

— Обычно они после этого не жалуются, — усмехается холодно.

— Я — не из таких! — невольно всхлипываю, вновь вспоминая свое опасение, что между мной и этим варваром могло что-то произойти, пока я была не в себе. — Найдите себе другую жертву и с ней практикуйте свое ""обычно""!

— Ладно, ладно, — Артур вдруг протягивает руку к моему лицу и, не успеваю я среагировать, как он стирает с моей щеки слезу, — только не вой. Я уже понял, что ты НЕ обычная. Тебя домработница по моей просьбе переодела. Так что расслабься.

Это действительно успокаивает. Выдыхаю, стараясь не плакать:

— Значит м-между нами ничего не было?

— Ох, поверь, малыш, — усмехается нагло. — Если бы между нами что-то было, ты бы такого точно не проспала.

Прячу взгляд, чувствуя, что лицо снова горит.

— К тому же, я вроде не извращенец какой-то, чтобы к спящим девушкам домогаться, — продолжает он.

— Мало ли, — мямлю неловко, — там, у бара… вы ведь сказали… что… — да я даже вслух его слов повторить не могу.

— Верно, я сказал, что у меня на тебя стоит, — без обиняков припоминает он свои слова. — Но я в состоянии заполучить твою киску, когда ты находишься в здравом уме и твердой памяти.

Это звучит так самоуверенно, будто я априори должна повестись на него. Прям без вариантов. Ага, щас! Вот же самовлюбленный индюк!

Задыхаюсь от возмущения и должно быть вовсе краснею как помидор. Однако прикусываю язык, чтобы не начать спорить с хамлом и ненароком не пробудить в нем азарт.