– Ну не знаю… Не по-людски это как-то…

– По-людски, по-людски, бабуля! – авторитетно успокоила Оленька. – Пусть Юрка идет к своим хулиганам и не портит нам с тобой праздничного настроения.

– Да уж, настроение праздничнее некуда, – вздохнула Ядвига Станиславовна и полезла в сумку за кошельком…

* * *Успокоить Елену было непросто, однако неопытный в подобных делах Кудрявцев обнаружил в себе недюжинные способности психолога. Понимая, что дежурные слова поддержки, вроде «мне очень жаль», «сочувствую», «держись», в данном случае не сработают, он решил обойтись без слов вовсе. Участливо приобняв, он провел рыдающую Елену в гостиную, усадил на гостевой диванчик, под ту самую, глянувшуюся Кудрявцеву при первом визите акварель с морским пейзажем, подсел рядом и, крепко прижав к себе, дал возможность и выговориться, и выплакаться вволю. Сам же все это время молчал и нежно, словно ребенка, гладил ее по голове.

Когда же и слова, и слезы закончились, иссякли, он поднялся с дивана, вытащил из портфеля припасенную к праздничному столу бутылку водки, по-хозяйски достал из буфета два «гусь-хрустальных» стакана, наполовинил их и заставил Елену выпить.

Та подчинилась, опростала по-мужицки – махом, закашлялась. Владимир деликатно похлопал ее по спине, и от столь невинного, казалось бы, прикосновения у него буквально перехватило дыхание. До Кудрявцева словно бы только теперь дошло, что они с Еленой одни в пустой квартире. Что он хочет эту женщину – прямо сейчас и прямо здесь. И что другого такого шанса более может и не представиться.

Тем временем Елена, чуть успокоившись, заговорила снова:

– Я вчера ходила в «Кресты».

– Напрасно. Так быстро они все равно ничего тебе не…

– Но я просила даже не встречи, а просто хотела передать лекарства… Севе, ему же каждый день обязательно нужно принимать лекарство. Иначе… – Елена принялась нервно всхлипывать, – …врач сказал, что иначе в любой момент может случиться… – всхлипы усилились. – А эти, которые в «Крестах», они… они даже не стали слушать. Даже не вышли ко мне. Отказа-али…

– Лена, Ленушка… Успокойся… Слышишь?

– Не могу… Я не… Мне жутко от одной только мысли, что он там… что там его… С его-то больным сердцем… Понимаешь, ему обязательно нужно бывать на свежем воздухе и обязательно принимать таблетки. А он… а ему…

– Не плачь, пожалуйста. Не надо. Хочешь… хочешь, я попробую помочь с лекарствами?

Предложение конкретной, точечной помощи вырвалось у Кудрявцева машинально. Уже в следующую секунду он до боли прикусил кончик языка, досадуя за опрометчиво сказанное.

Но было поздно: реакция Елены на вылетевшего «воробья» последовала мгновенно:

– Правда?! – вскинулась она. – Как?!

– У меня есть там… В общем, один знакомый работает.