– Да ты что? Леонид Олегович, завсекцией? У нас еще в 1938-м с ним роман скорострельный закрутился?

– Если я буду помнить все твои романы, Люська, ни на что другое в памяти места уже не останется.

– Бе-бе-бе! Очень смешно! Короче, Корольков по секрету рассказал, что у них сегодня, после двенадцати, чулки фильдеперсовые должны выкинуть. Так я хочу пораньше пойти, очередь занять. Прикроешь?

– Ладно уж, беги. Хотя чует мое сердце, в ДЛТ одним часиком не обойдется.

– Я и на твою долю возьму. Тебе, в свете последних событий, фильдеперс очень даже пригодится.

– Опять начинаешь? – нахмурилась Елена.

– А что я такого сказала? Я ничего. Просто учишь тебя, учишь, а все без толку.

– Что-что ты делаешь?

– А то! Хотя бы изредка, Ленка, но и о себе подумать не грех. Если хочешь знать, легкий флирт женщине еще никогда не мешал. Напротив – исключительно на пользу.

– Угу. Разве что твоему доктору Шнеерзону или как там его? На пользу? – не удержалась от язвительного укола Елена.

Однако Людмила ничуть не обиделась, а лишь снисходительно пожала плечами:

– Да. И от подобных случайностей наш брат, баба, к сожалению, не застрахована. Но в свете последних достижений отечественной медицины по части средств предохранения…

– Люська, кончай! Противно слушать.

– Противно как раз другое.

– И что же?

– А то, что, при твоем пуританском образе жизни, еще два-три года – и ты превратишься в музейную селедку. У которой на уме одна только семья да художники-передвижники. Сплошь безрыбье, короче.

– Ну знаешь!

– Нет, я, разумеется, ничего не имею против твоего Алексеева. Севка – мужик работящий, неконфликтный, тихий. Опять же – тебя обожает, да и дети от него без ума. Но вот скажи, только честно, когда у вас последний раз было?

А вот ЭТУ тему Елена не желала обсуждать даже с лучшей подругой.

– Ты хочешь, чтобы мы сейчас поссорились?

– Так я и думала. Неужели, Ленка, тебе самой ни разу не хотелось попробовать чего-то иного? Так, исключительно разнообразия и сравнения ради?

– Люська! Шла бы ты уже? В ДЛТ!

– Да пожалуйста. Если ты так настаиваешь…

– Ах, так это, оказывается, я настаиваю?

– Всё-всё-всё… Молчу-молчу-молчу… – Самарина допила чай, схватилась за кошелек и контрольно пересчитала наличность. – Думаю, хватит. Если что, перехвачу у Королькова, пусть только попробует не дать. Всё, Ленка, я побежала.

– И не долго, пожалуйста! – тоном строгой учительницы напутствовала подругу Елена. – Пал Палыч и без того на тебя зуб точит.

– Если что, соври этому лысому зануде, что я пошла в Публичку. Чтобы… э-э-э… короче, по поводу атрибуции последних поступлений…

После разговора с подругой настроение у Елены резко упало, так как многое из того, что минутами ранее внушала ей Самарина, было чистой правдой.