Вплоть до начальника местного стройтреста.

– А почему строй? Он ведь до войны в текстильных кладовщиках ходил?

– Женя, сколько я его помню, был из породы «нам татарам – всё едино: хоть в окопе, хошь за прилавком – лишь бы по пояс».

– Положим, за окоп – это явное преувеличение, – мрачно заметил Барон. – Эту белобилетную крысу в окопы – разве что баграми!"

"– Пожалуй, тут ты прав. Так или иначе, в 1952 году у Кудрявцева нарисовалась оказия в Перми. Он прилетел туда, заявился прямиком в директорский кабинет к Самарину и прижал его к стенке. С вопросами об Ольге.

– И что дядя Женя?

– Поначалу юлил, скакал, как вошь на гребешке. Но Володя к тому времени был чекистом со стажем, дело свое знал крепко. Так что Самарин в итоге, прости за бутырский жаргон, раскололся и дал показания. Причем в письменном виде. Я специально потом попросил Кудрявцева копию сделать. Уж больно… хм… говорящий документик. Вот приедем ко мне… Ты ведь, надеюсь, сегодня ночуешь у меня?

Нет-нет, никаких отказов я не приму! Дам тебе прочесть эту самаринскую цидулю.

Но Барона такое предложение не устроило – его сейчас буквально трясло от нетерпеливого возбуждения.

– Я обязательно прочту. А пока просто, своими словами перескажи?

– Ну хорошо. Попробую максимально, так сказать, близко к тексту.

Гиль ненадолго задумался, вспоминая, и принялся пересказывать выбитую авторитетом, погонами и, что греха таить, кулаками Кудрявцева самаринскую исповедь.

Которую сам автор озаглавил бюрократически казенно: «Объяснительная»."

"ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯЯ, Самарин Евгений Федорович, по существу заданных мне вопросов, касающихся судьбы дочери врага народа Алексеева В. В., берусь пояснить следующее.

В феврале 1942 года, пойдя на поводу у сына врага народа Алексеева В. В. (Юрия), я и моя, ныне покойная, супруга, движимые исключительно чувством сострадания, в нарушение существовавших на тот момент запретительных мер и правил, взялись переправить из блокадного Ленинграда на т. н. Большую землю малолетнюю дочь врага народа Алексеева В. В. (Ольгу), под видом нашей собственной, накануне скончавшейся от истощения, дочери Елены.

В процессе транспортировки по льду Ладожского озера наша колонна подверглась беспощадной вражеской бомбардировке, в результате которой погибли несколько десятков человек, включая мою супругу. Дочь врага народа Алексеева В. В., не без моего, замечу, деятельного участия, осталась жива, хотя и получила в процессе авианалета психологический шок, выразившийся в почти полной потере речи.