— Видимо, вы уже знали, с кем вам придется встречаться, и сумели раздобыть кое-какую информацию про нас.

— Конечно, господин Дронго. — Арутюнян широко улыбнулся. — Я работаю адвокатом уже больше тридцати лет и немного понимаю в своем деле. Мне несложно было узнать, что господин Эдгар Вейдеманис является другом и напарником знаменитого эксперта Дронго. Вдобавок мы с вами еще и земляки, оба из Баку. Хотя сейчас отношения между нашими народами далеко не самые лучшие.

— Вы вините в этом азербайджанцев? — уточнил Дронго.

— Ну, не армян же. Согласитесь, что мы можем спорить целый день, и каждый будет настаивать на своей версии о причинах случившегося конфликта.

— В котором погибло так много людей, — мрачно напомнил Дронго. — А Достоевский считал, что нельзя строить счастье на слезе одного ребенка.

— Вы действительно полагаете, что в этой войне виновата только одна сторона? Кажется, восточная пословица гласит, что когда спорят двое, то виноваты бывают оба.

— Это не спор, а проклятая война между двумя соседними народами, которая принесла столько горя и страданий тысячам людей, — возразил Дронго.

 — Может, уже пора остановиться? Ведь конфликт длится более четверти века. Или будем продолжать, чтобы побить рекорд англичан и французов в Столетней войне?

— Удачное сравнение, — согласился адвокат. — Но я как раз никогда не был сторонником подобного насилия и всегда считал, что можно договориться. Особенно с соседями. Будем продолжать эту тему или поговорим о том, почему вы сюда пришли?

— Вы ведь прекрасно знаете причину нашего визита к вам.

— Догадаться было несложно. Тем более что ваш напарник любезно пояснил мне, какое именно дело вас интересует.

— Вы ведь сами взялись защищать Хасмамедова. Я могу узнать, зачем вам это понадобилось?

— Думаю, что вы знаете ответ на этот вопрос, — сказал Арутюнян и развел руками. — Никто не отменял пиара для людей моей профессии, да и рекламы, которая увеличивает гонорары в десятки раз. А это дело оказалось достаточно резонансным. У себя дома был убит господин Монахов, который спонсировал сразу несколько весьма радикальных националистических организаций. В убийстве обвинили мусульманина, лезгина, кавказца, дело которого передали в суд.

Не было ни одной центральной газеты, которая не написала бы об этом деле. Я, армянин, который, казалось бы, должен недолюбливать всех мусульман, взялся защищать этого охранника-убийцу. Но дело еще и в том, что, ознакомившись с материалами дела, я пришел к твердому выводу о невиновности Хасмамедова. Дело уже было передано в суд. Поэтому мне пришлось достаточно долго убеждать судью, чтобы тот отправил его на повторное расследование.