В ее присутствии мужчины теряли голову. Она действовала на них, как удав Каа на бандерлогов из известного мультика про Маугли. Они просто отключались.

— А вы?

— Она не в моем вкусе, — быстро ответил Дима, отвел глаза и добавил: — К тому же у меня нет столько денег, чтобы содержать такую женщину.

Дронго взглянул на Вейдеманиса, но тот ничего не сказал.

— Мила иногда оставалась в загородном доме у Монахова? — спросил Дронго.

— Может быть. Я за ними не следил, — зло сказал Апрелев. — Это меня не касалось. Свечки я не держал.

— Вы часто встречаетесь со своей тетей? — неожиданно осведомился Дронго.

Дима сделал резкое движение рукой. Рюмка упала на пол и разбилась на мелкие кусочки.

— При чем тут моя тетя? — спросил он, чуть запинаясь.

— Я просто хотел уточнить ваши отношения.

— У нас хорошие отношения, — быстро произнес Апрелев.

— После смерти Монахова ваша кузина получит достаточно солидное наследство, станет гораздо богаче.

— Поэтому вы думаете, что я мог убить Монахова? — разозлился Дима.

— Нет. Но ваши близкие родственники стали гораздо состоятельнее, чем были до его смерти. Вы знали о завещании?

— Знал, — ответил Апрелев и вздохнул.

 — Мы вместе с ним ездили к нотариусу. Потом он рассказал об этом завещании своему старшему брату. Но это ничего не доказывает. Я не убивал Монахова, не планировал его устранение…

Он не успел договорить, когда раздался телефонный звонок. Дронго посмотрел на свой мобильник. На дисплее высветился номер следователя Гайдаева.

— Слушаю вас, Леонид Леонидович, — быстро ответил он.

— Вавилов нашел свидетеля, который видел, как убийца вылезал из дома и держал в руках оружие. Видимо, мы были не правы.

Хасмамедов все-таки стрелял в хозяина дома, — сообщил ошеломительную весть следователь. — Вы можете приехать ко мне утром, часам к десяти?

— Обязательно, — сказал Дронго и убрал телефон в карман.

Такое вот известие меняло все их прежние предположения и гипотезы.

— Я думаю, что нам нужно будет переговорить и с вашей тетей, — сказал он Диме Апрелеву."

"— Зачем? — Тот снова дернулся. — У нее и без того хватает проблем. Не забывайте, что Алексей Владиленович был отцом ее дочери.

— Именно поэтому. Я могу узнать, почему вы так нервничаете?

— Он был и моим родственником.

А его дочь — моя двоюродная сестра. Вам не кажется, что я должен по-христиански жалеть своих родных и скорбеть о смерти Алексея Владиленовича?

— Если вы скажете, что являетесь верующим христианином, я все равно не поверю. Да и насчет скорби тоже не очень. Если бы дело обстояло так, то вы не стали бы отказывать нам в столь хамской манере. Вы ведь должны помогать всем, кто хочет раскрыть убийство вашего родственника.

— А что я сейчас делаю?

— Все, чтобы не помочь нам.