Ну а если «исландскую карту» разыграет не великая страна, а всего-навсего статский советник Лопухин со товарищи? Как вам это понравится, джентльмены?

Да, господа, граф Лопухин готов стать таким же подлецом, как вы сами. И станет. Вы, господа, обеспокоенные успехами России, желали втравить ее в войну с пиратской республикой? Один раз сорвалось, но найдется и другой повод, так вас надо понимать?

Сами повоевать не желаете ли?

А Россия останется в стороне. После того как граф Лопухин сыграет с Англией шутку в английском же духе!

Встал, затянулся премерзким зельем, запил дым остывшим чаем, зашагал по каюте. Нил глядел на барина с испугом и любопытством. Малец, а понимает: что-то происходит. Неладное что-то. Успокойся, юнга: губит граф душу и честь свою, но тебя-то это никак не касается. Ты чист. За скраденный калач и тому подобное уже заплатил стократ.

– Барин… – несмело позвал Нил, как будто догадавшийся, куда свернули мысли графа.

– Какой я тебе барин, – беззлобно усмехнулся Лопухин. – Ты ведь официально у меня не на службе.

Нил подумал:

– Ваше сиятельство…

– Еще того хуже. Наши матросы не любят «сиятельств». Уж лучше зови меня по имени-отчеству – Николаем Николаевичем.

– Николай Николаевич… – робко вымолвил Нил и даже голову склонил набок, прислушиваясь к невозможному – ну невозможному же! – обращению к столь важной персоне. – Благодарствуйте за все… Это… Вот…

– Не понял. За что?

– А за то, что нашли меня под землей и наверх вытащили. Не бросили помирать.

– Пустое. Была возможность, вот и вытащил. Не бери в голову, ты мне ничем не обязан.

– Но как же… – Нил широко раскрыл глаза.

– А вот так. Запомни: если видишь, что можешь сделать доброе дело, – делай. Вот и вся философия, проще простого. И довольно об этом.

– А философия – это что?

Лопухин вздохнул.

– Учиться тебе надо, вот что. Много учиться.

– Я выучусь, – пообещал Нил.

– Надеюсь. Но на всякий случай запомни: легче тебе от этого не станет. «Кто умножает познание, умножает скорбь» – слыхал?

– Значит, надо учиться, чтобы страдать?

– Чтобы быть несчастным – и счастливым. Чтобы жить полной жизнью. Этому учатся всю жизнь. И то счастье тому, кому жизни на это хватает…

Задышала машина, завибрировал пол каюты. Кривцов, видимо, удовлетворенный результатами стрельбы из стоячего положения, перешел к тренировкам в стрельбе на ходу.

Преогромная подзорная труба, сохранившаяся, наверное, с тех времен, когда исландцы только-только начали вдругорядь осваивать азы морского разбоя, служила теперь Лопухину. Кривцов пользовался длинным биноклем – более удобным, но с меньшим увеличением.

– Рыбацкая деревня, – констатировал граф. – Опять чепуха, хижины да баркасы.

– Но сюда могут заходить и пираты, – подал голос Кривцов.