И не спрашивай о каникулах! Не собираюсь ничего тебе рассказывать! Ты этого не заслужил! – Ханна грозно смотрит на меня, потом переводит взгляд на ребят в соседних кабинках. – Парни, ради всего святого, заканчивайте поскорее и катитесь отсюда подальше! Я устрою разнос вашему капитану.

Я сдерживаю смешок, но он все же вырывается наружу, когда мои товарищи, словно по команде сержанта-инструктора, вытягиваются по стойке «смирно», а потом закручивают краны и берут полотенца. Через секунду мы с Ханной остаемся одни.

Я выключаю воду и поворачиваюсь к ней лицом. Дверцы кабинки скрывают нижнюю часть моего тела, но если бы Ханна заглянула за нее, то увидела бы мой быстро твердеющий член, который безумно рад встрече с ней.

Однако она никуда не заглядывает. Она продолжает сверлить меня взглядом.

– Ты установил в кампусе закон «руки прочь»? Ты издеваешься надо мной?

Я не испытываю даже намека на раскаяние.

– Ну да, я это сделал.

– Господи. Ты нечто. – Она качает головой. – Гаррет, кто так поступает? Ты что, ходил по кампусу и говорил всем парням, чтобы они не прикасались ко мне, иначе ты надерешь им задницы?

– Я не говорил так всем. Думаешь, у меня есть для этого время? – Я лучезарно улыбаюсь. – Я сказал об этом нескольким основным и позаботился о том, чтобы информация дошла до остальных.

– Что, если я не принадлежу тебе, то не должна принадлежать никому? – мрачно говорит она.

Я пожимаю плечами.

– Ну, ты делаешь из меня безумца. Но я не психопат, детка. Я сделал это ради тебя же.

У нее отвисает челюсть.

– Как у тебя хватает наглости утверждать такое?

– Но ведь ты влюблена в меня и не хочешь встречаться ни с кем другим. Просто я боялся, что ты будешь упорствовать, чтобы подкрепить свою брехню действиями, поэтому и принял некоторые превентивные меры. – Я опираюсь рукой о дверцу. – Я знал, что ты будешь жалеть, если начнешь встречаться с кем-нибудь, что ты будешь чувствовать себя последней стервой, когда придешь в себя, вот я и решил избавить тебя от душевных мучений. Всегда рад помочь.

Секунду на ее лице отражается искреннее изумление.

Затем Ханна разражается хохотом.

Господи, как же я скучал по ее смеху. Мне дико хочется перегнуться через дверцу и зацеловать Ханну до смерти, но я себе этого не позволяю.

– Что здесь происходит, черт побери?

Ханна аж подпрыгивает, когда в душевой появляется тренер Дженсен.

– Приветствую, тренер! – Я высовываю голову из кабинки. – Это не то, что вам кажется.

Его темные брови сходятся на переносице.

– Мне кажется, что ты моешься в душе на глазах у своей девушки. В моей раздевалке.

– Ладно, это и в самом деле то самое. Но, честное слово, все это исключительно корректно. Ну, если не считать, что я голый. Только не волнуйтесь, никакой гадости не случится. – Я улыбаюсь ему.