Дима кивнул в ответ, но неосознанно пригляделся внимательнее. Вроде бы все та же Лара. Красивая, безупречная, яркая — дыхание перехватывает от нее, от того, что он с ней делал и будет делать, — но тем не менее другая. Шла рядом, даже отставала немного. Непривычно тихая. Поникшая. Стряслось что?

В машину сели, сохраняя молчание. Лара традиционно поморщилась, когда Дима открыл перед ней дверь, — едва уловимо, в тайне, но Дима-то давно эту особенность запомнил и не комментировал только из вежливости. Понял уже, что Лара всегда все хочет делать сама.

Хрен пойми, отчего она такая, правда. При ее уверенности в себе царственные замашки были бы логичнее.

Лара в свете салона показалась совсем уж уставшей. Выцветшей. Лицо она, конечно, держала: ни одной негативной эмоции, но разница между Ларой, которую Дима встречал прежде, и Ларой, севшей на пассажирское сидение минуту назад, точно была. Для него более чем отчетливая, потому что прежде он такую версию не видел и затруднился бы представить.

— Лара, — только на выезде с парковки Дима решился задать вопрос. — Что случилось?

Глава 22

Реакция на явленное им беспокойство последовала мгновенно.

Мысленно усмехаясь тому, что верно угадал будущее, краем глаза Дима подмечал, как Лара подобралась, выпрямляясь в кресле, не позволяя себе, как минуту назад, устало откинувшись на спинку, смежить веки.

— Все нормально. Устала. На этой неделе очень много работы. — Тон был ровный и самый безучастный.

Дима ответил принимающим кивком. Что еще он мог сделать? Понятно же, что она не просто устала. Либо в личном что-то не ладится, либо процесс был скотский.

Могла бы поделиться, но нет. Молчание. Проявление интереса и обычного сочувствия у них тоже под запретом.

Для раздражения не было объективных причин, но вопреки собственным суждениям Дима почувствовал: его задело. Что закрывается, что не намеривается даже на краешек произошедшего впустить и включить в свою жизнь. Вроде бы ее вполне нормальное право не откровенничать, а казалось, что Лара пренебрегла... Его, вроде как... дружбой, стремлением поддержать.

— Да, у меня тоже жесткая неделя, — Дима продолжил разговор, хотя оттого, что все сказанное ими сегодня звучало словно речь на мертвом языке, новые и уместные поводы для беседы в очереди вовсе не толпились.

— Отдохнуть бы…

— Сейчас и отдохнем, разве нет? — Лара рассмеялась. Коротко и сухо. Не по-настоящему.

Дима шумно выдохнул, чуть крепче сжимая руки на руле. Вот и причина ее спонтанности нашлась. Лара выдернула его среди недели не потому что захотела, а затем, чтобы он вытрахал из ее головы все неприятные мысли — существенная разница в мотивации. Задевающая.