Накинула куртку, обулась, взяла в руки сумку, вышла из квартиры.

Любой боли есть предел. Она своего только что достигла. Пренебрежение, недовольство, ругань — она терпела и огрызалась по мере сил, но против сегодняшнего удара ей было нечего поставить. Только уйти и никогда не возвращаться. Такую жестокость не прощают.

Лара и не простила. Бродила по городу весь день, не зная, куда себя деть. Ей было не к кому пойти. Да и видеть людей, даже незнакомых, было тяжело, пусть ни рыдать, ни забиться в угол Лара не мечтала. Ее словно контузило. Полное равнодушие. Холодные, рациональные мысли.

Повезло, что успела снять деньги в банке. Хорошо, что основной комплект документов с собой: нужно прямо сегодня купить билет на поезд до Москвы. С утра, пока мать будет на работе, вернуться в квартиру и забрать вещи.

Острее всего стоял вопрос с жильем. Лара понимала, конечно, что очень невовремя ушла из дома. До появления списков поступивших на бюджет оставалась еще пара дней. До заселения в общежитие — целый месяц. Целый месяц нужно где-то жить. А если выяснится, что на бюджет она не поступила, то и после — жить, а еще работать.

По всему выходило, что в Петербурге будет проще. Родной город, цены на съем жилья ниже, случись что — наступит на горло и попросит знакомых о помощи, но… Лара просто не могла остаться.

Невыносимо. Девять лет в аду, из которого не имеешь права вырваться. Хватит с нее.

Глава 21

Ожидаемый рабочий аврал начался еще с утра понедельника, и к среде Дима, уже с трудом разминавший затекшие от беспрестанного сидения за столом мышцы шейно-плечевого отдела, сомневался, что разгрести завалы удастся раньше чем через неделю-две. Как раз к наступлению командировки в Минск.

Зашибись.

Раздражало, что все идет не по плану и нагрузка бешенная не оттого, что попались действительно сложные, головоломательные задачи, которые он так любил решать, а просто по совокупности чужих косяков. Доверитель утаил информацию, органы задержали нужные документы, парочку заседаний поставили очень невовремя, где-то кто-то пропустил дедлайны — и пожалуйста. Типичная история, но бесит.

Откинувшись в кресле, Дима прикрыл глаза. Вечер уже, но домой ему явно не скоро. Лучшее из доступного на сегодня: прогуляться за кофе — и назад, в объятия рабочего кресла.

Лехе, умчавшемуся на другой конец Москвы выбивать нужные еще вчера справки, он теперь немного завидовал: тот хотя бы подвигается нормально и свет белый увидит.

Дима же от бумажек даже в выходные не отрывался. Отдыхать не получалось. Слонялся по дому, пытался придумать себе досуг, но энтузиазма не возникло ни от одной идеи. Ожидания и реальность разочаровывающе не совпали: тело ждало определенных физических нагрузок, а не одиноких шатаний по культурно-массовым мероприятиям.