Пил воду тоже на ходу, останавливался лишь для того, чтобы облегчиться, и то лишь на самое необходимое время.

Когда силы окончательно иссякли, и я вынужденно замедлил шаг, перейдя на спотыкающийся бег, граничащий с быстрой ходьбой, чтобы хоть немного восстановиться, разум заполнили образы. Зара, Белла, Лейланна, Самир, Ирен. Малышка Глория невинная и беззащитная. Мысль о них стала новым стимулом, топливом, заставляющим двигаться дальше.

И прежде чем я почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим, вероятно, намного раньше, чем следовало бы, снова бросился бежать, подстёгиваемый страхом за тех, кто остался позади.

"С наступлением темноты все прилагаемые мной усилия начали сводиться либо к быстрой ходьбе, либо к спотыкающемуся бегу, который едва ли достигал быстрого шага. Даже с активированным «Рывком Гончей» я уже не двигался так быстро, как раньше. Тело протестовало, каждая мышца кричала от боли.

Часть меня, та, что отвечала за здравый смысл и планирование, говорила, что нужно остановиться и поспать. Что утром, после отдыха, я смогу двигаться быстрее, что если поддерживать более медленный, но постоянный темп, который не вымотает меня мгновенно, в итоге смогу преодолеть большее расстояние за меньшее время.

Но другая часть, ведомая тревогой и чувством ответственности, гнала вперёд, и я не мог остановиться.

И только когда почувствовал, как Глаз Истины подал знакомый сигнал тревоги о входе в точку появления монстров, поспешно отступил, пятясь назад, пока не оказался за невидимой границей. Я остановился, упершись руками в колени, жадно хватая ртом воздух и пытаясь восстановить дыхание.

Наконец-то осторожность пробилась сквозь усталость. Выпрямился и, едва держась на ватных ногах, включил «Вспышку». Короткий всплеск яркого света прорезал мрак. Монстры торчали на месте появления, и слава богу, далеко. Пока они меня не заметили. Кроме них вокруг только темнота и деревья, сплошной лес, ни просвета.

Вот идиот! Надо всегда держать голову включённой, тем более когда организм орёт «Стоп, хватит». Такие фокусы плохо заканчиваются.

По ночам я редко выходил на охоту. Не просто же так всё это тварьё любит темноту, ночью они жрут и дерутся активнее всего.

И зверьё не промах, охотятся на тех, до кого дотянутся, а дотянуться могут и до монстров. Попасться такому в темноте, когда уже еле держишься на ногах, считай, подписал себе смертный приговор.

Молча выругался, достал лук, проверил тетиву, колчан закрепил на поясе, чтоб стрелы находились под рукой, и

пошёл медленно, короткими «Вспышками» подсвечивал путь.