Из последних сил ему удалось вынырнуть и жадно схватить ртом воздух.

Это было как второе рождение. Мир встречал его оглушительной овацией.

Неторопливо разгребая воду руками и ногами, Инди огляделся. То, что показалось ему оглушительной овацией, на самом деле оказалось шумом громадного водопада. Опасаясь угодить под водяной шквал, Инди стал отгребать прочь. К счастью, в этом месте река перетекала в небольшое озерцо – спокойное и глубокое, прежде чем снова нестись по перекатам вниз.

Течение ощущалось, но Инди без особого труда его преодолел. Когда рябь в глазах рассеялась, он увидел, что неподалеку в воде кто-то барахтается.

Кто-то его зовет...

– Инди-и-и!..

Марион!

Он бросился на голос. Подплыв поближе, увидел, что это Марион и Матт. Оба гребли к берегу.

– Марион! – крикнул он.

Она оглянулась, и ее лицо просияло.

– Давайте к берегу! – кивнул он, оглядываясь по сторонам.

Ни в воде, ни на берегу не было никаких следов Мака и Оксли. Куда они могли подеваться?

Наконец неподалеку от водопада он заметил, как на берег выкарабкиваются две фигуры: Мак и Оксли, опираясь друг на друга, напоминали двух мокрых котов, которых топили да не утопили.

..

Инди поплыл к Марион и Матту. Едва выбравшись на берег, оба рухнули на землю совершенно обессиленные."

"Инди и самому приходилось нелегко: намокшая одежда тянула вниз. Между тем он с любопытством осматривался вокруг. Воздух здесь казался гуще и прохладнее, вероятно, из-за близости водопада. На берегу теснились кустарники и цветущие орхидеи. То тут, то там из зарослей вспархивали попугаи макао с ослепительно алым опереньем. Из джунглей доносились крики любопытных мартышек: кто это там пожаловал в их владения?

Наконец Инди добрался до берега и вышел из реки.

Казалось, он весил вчетверо больше обычного и едва волочил ноги. Стащив с плеча холщовую сумку, бросил ее на землю. Тут силы окончательно покинули его, и, сам того не заметив, он рухнул на четвереньки. Подполз к Марион. Та даже не подняла головы. Он растянулся на песке рядом с ней и притянул к себе. Как в старые добрые времена.

Он заглянул ей в лицо и нежно провел большим пальцем сначала по одной ее брови, потом по другой. Мокрая, изможденная, едва не захлебнувшаяся, Марион тем не менее была как никогда прекрасна.

Почувствовав на себе его взгляд, она чуть заметно улыбнулась.

– У тебя что, еще остались силы?

– Радость моя, ты даже не представляешь, как я...

– Еще как представляю. И неудивительно. Посмотри, что за жизнь ты ведешь: тебя носит бог знает где!

– Дело не в географии, милая. Это возраст.

Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Впервые он был вымотан настолько, что не было сил даже иронизировать.

– Марион... – начал он.

В этом имени для него было все – и надежда, и желание.