Мелодичный голос Анастасии смолк на полуслове. Сильные руки — явно не женские — резко сдёрнули его со стола. Прежде чем Сабуров успел понять, что происходит, в рот ему втолкнули какую-то ткань, а руки заломили за спину.

Граф увидел двух крепких мужчин в тёмной одежде. Их лица были частично скрыты под тряпичными масками. Анастасия лежала на полу со стянутыми за спиной руками и кляпом во рту, испуганно вращая глазами. Её тёмные волосы разметались по ковру.

Паника захлестнула Сабурова. Он попытался вырваться, но хватка была железной. Быстрыми, отработанными движениями незнакомцы, накинули на него халат и практически поволокли к выходу.

Не к главной двери — к неприметной дверце в задней части коридора, которую граф раньше не замечал. Она вела на узкую лестницу, спускавшуюся, очевидно, к чёрному ходу.

У подножия лестницы лежал один из охранников «Серебряной лилии» — без сознания, но, судя по ровному дыханию, живой. Похитители протащили сопротивляющегося Сабурова мимо него на тихую улочку, где стоял чёрный внедорожник с работающим двигателем.

Отчаянные мысли мелькали в голове у церемонимейстера. Он был достаточно сильным Одарённым, как истинный аристократ, но сейчас в панике даже не мог сформировать щит, не говоря уже об атаке.

«А вдруг нападавшие сильнее его», стучало в голове, «вдруг, применив магию он только спровоцирует нападение».

Привыкший загребать жар чужими руками и отправлять людей на смерть, сам Сабуров сейчас едва не обоссался от ужаса за свою собственную жизнь."

"Задняя дверь распахнулась, и графа буквально швырнули на сиденье. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Он лихорадочно оглядывался, пытаясь понять, кто его похитители и чего они хотят.

И тут он увидел сидящего напротив Игнатия Платонова. Рядом с ним расположились двое бойцов в самой обычной гражданской одежде.

Ужас и недоумение сковали Михаила. Он переводил взгляд с сурового лица Игнатия на его сопровождающих, пытаясь осознать происходящее.

В этот момент что-то чёрное мелькнуло в салоне и опустилось на подголовник сиденья рядом с головой Сабурова. Это был ворон — крупная птица с блестящими перьями и пронзительным взглядом. Граф дёрнулся от неожиданности.

— Добрый вечер, граф, — произнёс ворон, со скрипучей, нечеловеческой интонацией, но в тоже время совершенно узнаваемым голосом Прохора Платонова. — Приношу извинения за столь неожиданную встречу, но вы не оставили нам выбора. Полагаю, нам с вами пора серьёзно поговорить.

* * *Семью часами ранее

Магофон завибрировал, прерывая мою беседу с Василисой. Номер Германна Белозёрова высветился на экране, звонок от отца Полины в такое время вряд ли предвещал что-то хорошее.

— Слушаю, — ответил я.