— Никто не нападал. Я, кстати, разобрала корреспонденцию, — её щёки слегка порозовели.

— И что там интересного?

— Ты очень популярен среди местных вдов и девиц на выданье, — фыркнула Полина. — Тебя наперебой зовут на музыкальные вечера, приёмы и даже интимные ужины! — последние слова она произнесла с нескрываемым возмущением.

Я не выдержал и расхохотался.

— Звучит занимательно. Полагаю, наши охотницы за приданым прочитали блоги и решили, что я лакомый кусочек?

— У них даже своё приданое готово, — язвительно заметила молодая аристократка. — Одна хвалится свечным заводиком и пароходами, другая — мельницей…

— Торг уместен, — подмигнул я ей.

Белозёрова бросила на меня испепеляющий взгляд и резко сменила тему:

— Ещё пришло официальное приглашение на княжеский бал по случаю двухсотлетия подписания торгового договора между Сергиевым Посадом и Владимиром.

— Да, Оболенский упоминал об этом, — кивнул я, доставая магофон. — Надо связаться с отцом.

Голос Игнатия в трубке звучал напряжённо:

— Сын! Наконец-то! Я места себе не находил.

— Всё в порядке, — я быстро рассказал ему о произошедшем, опуская самые жуткие подробности. — Скоро к вам должен прибыть караван с освобождёнными людьми. Позаботься, чтобы их накормили и разместили с комфортом.

— Конечно. А что потом?

— Нужно провести анкетирование — кто они, откуда, какая специализация, как попали в Фонд. Это поможет подобрать им занятия по душе в Угрюме.

— Сделаем, — серьёзно отозвался Игнатий.

— И ещё, — добавил я тише. — Попроси Бориса выделить людей, чтобы приглядывали за новенькими. Среди них могут оказаться разные люди, в том числе лиходеи и преступники. Мы не знаем, кто они на самом деле.

— Я понял. Возвращайся скорее, сын.

Закончив разговор, я почувствовал, как навалилась усталость. День выдался невероятно насыщенным — штурм усадьбы, освобождение узников, допрос князя… И это только начало. Впереди маячил неизбежный конфликт с Веретинским, Тереховым, Гильдией Целителей, надвигающийся Гон Бездушных и бесконечная вереница проблем.

Но, странным образом, я ощущал удовлетворение, потому что двигался в правильном направлении — защищал слабых, наказывал виновных, собирал вокруг себя достойных соратников. Как в старые времена.

* * *Проснулся я поздно — солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь занавески. События вчерашнего дня наложили свой отпечаток — тело не до конца восстановилось, но это не значило, что я дам ему диктовать мне свою волю. Поднявшись с постели, я умылся холодной водой, сделал комплекс упражнений, ополоснулся и отправился из гостиницы в нашу лавку.

В главном зале представительства за столом сидел Натан Давидович Левинсон — тот самый пожилой человек, появившийся вчера перед самой тревогой от Святослава.