Аркадий разработал новую методику извлечения чистой Эссенции из живого Бездушного, что теоретически должно было дать несравнимо больший выход энергии, чем посмертное извлечение кристаллов. Пойманная Стрига — некогда бывшая вожаком волчьей стаи Трухляков — билась в удерживающих оковах, пока он аккуратно выводил на её шкуре руну алхимическим ножом

— Одна маленькая оплошность… — пробормотал Аркадий, машинально потирая грудь, где под рубашкой извивались щупальца.

Ограждающий контур оказался нарушен, и Стрига начала поглощать его жизненную силу и душу.

Находясь на грани смерти, Аркадий сумел убить монстра, но было поздно — он потерял часть себя и сам стал гибридом Человека и Бездушного. Его тело начало процесс трансформации, медленный, но неумолимый."

"Он боролся изо всех сил. Применял очищающие составы из Чернотрав, наносил защитные руны, сдерживающие распространение порчи, но она только усиливалась. Голод Бездушного начал влиять на его разум, требуя новых жертв.

В момент ясности сознания, Аркадий отсек свою руку ритуальным алхимическим ножом — правую, на которой трансформация зашла дальше всего.

Но было поздно — заражение проникло в его кровоток и энергетические меридианы.

— Где же она теперь? — пробормотал маг, глядя на культю, перевязанную пропитанной алхимическими составами тканью.

После ампутации он тщательно исследовал отсечённую конечность, которая продолжала проявлять признаки активности даже без соединения с телом. Он пригвоздил её к дереву возле хижины специальными алхимическими кольями, намереваясь изучать изменения в тканях. Увы, несколько дней назад рука исчезла. Аркадий не мог понять, как это произошло — защитные руны должны были отпугивать и животных, и людей.

— Возможно, другие Бездушные, — размышлял он вслух, перебирая потемневшими от трансформации пальцами записи своих экспериментов. — Или всё же какой-то зверь?..

Внезапно его внимание привлёк тихий звук из клетки — девочка проснулась и тихо всхлипывала, прижимаясь к прутьям. Аркадий почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось — не щупальца на груди, а нечто глубже, в той части, которая все ещё оставалась человеческой. Жалость? Сострадание? Эти чувства казались все более далёкими, словно воспоминания из чужой жизни.

Их тут же вытеснил нечеловеческий голод, тёмная пульсация в висках, требующая новой энергии. Аркадий приблизился к клетке, и девочка в ужасе отпрянула к дальней стене.

— Не бойся, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал по-человечески. — Скоро все закончится.

Аркадий отвернулся от всхлипывающей девочки и подошёл к столу, где развернул карту местности. Красными точками на ней были отмечены ближайшие деревни.