Да при нём в деревне впервые порядок появился. От Бездушных защита, припасы в амбарах, люди больше не боятся в лес ходить. Редко встретишь человека столь же благородного и решительного. Вот вам и вся правда.

Под конец дошёл черёд и до меня. Лука пытался развязать мне язык, заставить себя оговорить, строил логические ловушки, но я лишь отшучивался да отвечал спокойно, ни в чем не противореча себе. Ни одной мало-мальски стоящей зацепки дознаватель так и не нашёл.

К вечеру обозлённые неудачей ищейки князя засобирались восвояси. Я вышел проводить их и встал недалеко от лидера отряда.

— Должен поблагодарить вас, господин Волков, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Вы оказали мне крайне ценную услугу. Благодаря вашему появлению я убедился, что окружён преданными людьми, готовыми встать на мою защиту. Поверьте, для правителя это дорогого стоит.

Тот смерил меня прощальным взглядом, полным лютой ненависти, и процедил сквозь зубы:

— Это ещё не конец, боярин. Правосудие всегда торжествует. Рано или поздно я до вас доберусь!

— Езжайте с миром, лёгкой вам дороги и попутного ветра, — с ехидцей протянул я.

Лука вскочил в седло и, яростно пришпорив коня, умчался прочь в окружении драгун. Я провожал их задумчивым взглядом, пока отряд не скрылся за горизонтом. Итак, первый раунд остался за мной, но надолго ли? Такие люди просто так не отступают.

Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас нужно сосредоточиться на восстановлении Угрюмихи. Прошедшие дни потрепали жителей, пора зализывать раны и двигаться дальше. А там, глядишь, и о шахте можно будет помыслить. Сумеречная сталь сама себя не выкопает, в конце концов.

* * *Ясное морозное утро выдалось на удивление тихим и безмятежным. Казалось, сама природа решила дать измученным людям передышку после всех треволнений. Сидя во внутреннем дворе дома воеводы, я неспешно играл на десятиструнной лире, которую по моей просьбе смастерил рукастый плотник Михей.

Инструмент привычно лежал на бедре. Пальцы правой руки ритмично щипали туго натянутые струны, из свитого пучка конских волос, в то время как пальцы левой приглушали ненужные, рождая протяжную мелодию. Я ощущал, как меня наполняют одновременно светлая грусть и лёгкая ностальгия вперемешку с умиротворением. В этих тягучих переливах мне слышался родной и такой хорошо знакомый голос…

Внезапно скрипнула дверь, и ко мне вышла Василиса. Девушка с любопытством покосилась на лиру, устраиваясь рядом на скамье."

"— Надо же, не знала, что вы владеете музыкальным инструментом, — с лёгким удивлением протянула она.

Я усмехнулся и, не прерывая игры, отозвался:

— Я получил довольно разностороннее образование в юности. Да и с этой лирой у вас, барышня, можно сказать, родство.

Василиса непонимающе нахмурилась.