»

Через минуту дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. На пороге, тяжело дыша, стоял взбешённый Лука. Алые пятна на белых от холода щеках выдавали крайнюю степень напряжение, а глаза его метали молнии.

— Что ты с ним сделал⁈ — прорычал дознаватель, сжимая кулаки.

Глава 4

— С кем?

— С моим информатором!

Я изобразил лёгкое удивление и с ноткой иронии поинтересовался:

— А что с ним случилось?

Волков побагровел, выпучив глаза. Казалось, его сейчас удар хватит от ярости.

— Он исчез! — рявкнул дознаватель.

Я картинно с недоумением развёл руками:

— Каким же образом, если ваши люди неусыпно стерегут покой Угрюмихи от любых угроз?

Лука Северьянович заскрипел зубами. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на крик.

— Не придуривайтесь, боярин. Вы прекрасно знаете, что это он написал на вас донос!

Я укоризненно покачал головой:

— Клевету. Вот какое слово вы ищете. Создатель той бездарной бумажки измыслил гнусную клевету. Почему он исчез? — я пожал плечами. — Возможно, его замучила совесть. Или он просто решил не лжесвидетельствовать против невиновного.

Следователь зашипел сквозь зубы, как разъярённая гадюка:

— Думаете, что самый умный, сударь? Ничего, мы ещё посмотрим, как вы запоёте, когда я лично вас допрошу с пристрастием. И подельники ваши тоже всё выложат, даже не сомневайтесь, ведь в одиночку вы подобное провернуть не могли.

Я спокойно встретил бешеный взгляд собеседника и усмехнулся:

— Валяйте. Истина от этого не изменится. Как бы вы ни тужились, а обвинить меня вам не в чем.

Дознаватель набычился, багровея ещё сильнее. Не привык он к подобному отпору. Обычно обвиняемые терялись, начиная жалко лопотать и просить о снисхождении.

Сверля меня ненавидящим взглядом, он рявкнул:

— Ничего, Платонов, это ненадолго. Я найду тело этого писаки и докажу, что вы — убийца!

С этими словами Волков вылетел вон, грохнув дверью так, что ставни жалобно задребезжали. Я философски пожал плечами. Что ж, пусть ищет. Хоть до Рагнарока.

Наутро я разослал весточки своим людям. Через Бориса, Гаврилу и Захара передал, чтоб держались и не робели. Улик против меня у противника больше нет, шторм почти миновал. Селяне воспряли духом, по Угрюмихе пронёсся облегчённый вздох. Однако следствие ещё не закончилось.

Через Скальда я наблюдал, как на допрос вызывают моих ближайших соратников.

— Я при боярине с самого его детства, — Захар расправил плечи, в голосе зазвучала неприкрытая гордость. — С младых ногтей его знаю. Раньше, может, и ветреный был, а как в Угрюмиху попал, сразу видно стало — настоящий воевода! Не чета тому, кто раньше тут сидел. Сам видел, как он этих мошенников, Савелия со Гривиным, на чистую воду вывел. Они-то думали, запугают местных, а вышло наоборот.