Правду говорят, беда не приходит одна. То ищейки эти, то поломка…"

"Я вопросительно изогнул бровь, позволяя ему продолжить.

— Да старые жернова уже не справляются, треснули в двух местах. Надо бы новые заказать у каменщика во Владимире али где, да с этими драгунами теперь шагу не ступи. Боязно!

— Они к тебе уже заходили? Беседовал с Волковым?

Мельник заметно напрягся:

— Нет ещё, но уже душа в пятках. Будут же выспрашивать про вас да про Гривина покойного.

— И что ты им скажешь? — с интересом спросил я.

— Правду, как есть. Что он с людей вместе с Савелиев три шкуры драл, — собеседник замялся. — Что при всех сознался в попытке, ить, вас убить.

— Честная ты душа, Степан… — протянул я.

— Честная то честная, да боязно мне, Прохор Игнатьич, — повторил он. — Волков этот больно лютый. Уже Настасью нашу на допросе так запугал, что та до сих пор заикается.

— Чем же?

— Да говорит, коли попробуем вас укрывать он всю деревню на каторгу отправит. А нам-то что делать? Вы хоть и строги бываете, да по справедливости. А этот… — он покачал головой.

— И много таких запуганных?

— Да почитай, все трясутся. Вот я и думаю… может, вам того… — он сделал неопределённый жест рукой, — как-то с ним найти общий язык? Поладить бы, — мельник характерно потёр большой и указательный пальцы вместе. — Надо как-то решать вопрос с этим следствием.

Хмыкнув я отозвался:

— Да ты просто мысли мои читаешь.

И, понизив голос, сказал:

— Нашёл я кое-что. Тайник Гривина. Похоже, он там свою добычу прятал. Нашёл и припрятал неподалёку.

Глаза мельника алчно блеснули:

— Неужто!..

— Именно. Часть уйдёт на то, чтобы с дознавателем договориться. А тебе, Степан, если расскажешь правду на допросе, тоже доля достанется. Подтвердишь про покушение и про всё остальное.

— А где?.. — он нервно облизнул губы. — Где спрятано-то?

— За частоколом, в лесу на севере. Место верное. Никто не найдёт. Как стемнеет, заберу — и дело с концом.

— Это дело благое… благое, — мельник часто закивал. — Вы ж о деревне печётесь, не то что прежний староста. Тот только свой карман набивал, а вы и охотников вооружили, и частокол обновляете… — он понизил голос. — Ежели для спасения нашего воеводы толику золота потратить придётся — так это дело доброе. Главное, чтоб всё уладилось.

— Вот и я так считаю. Ладно, бывай Степан. О нашей беседе молчок!

Распрощавшись с мельником, я направился к другим приметным избам. С плотником Михеем у ворот его двора пообщался, с бабкой Агафьей у колодца пересёкся.

Попутно узнал, что жителей Угрюмихи таскали на допрос по одному, словно на казнь. Каждого вызывали отдельно, и люди, съёжившись, шли к Волкову, боясь неосторожным словом навредить мне, себе или соседям.

Василисе, когда та на заднем дворе вздыхала, тоже на ушко «секрет» поведал. Девушка крайне изумилась.