— Пусти, — попытка вырваться успехом не увенчалась, а если говорить откровенно — с треском провалилась.

— Перестань, Лень, не отпущу же все равно, — он обнял меня крепко, пресекая дальнейшее сопротивление, рядом прогнулась кровать, и через секунду я уже была в объятиях другого.

— Не надо, — прошептала тихо, понимая, что еще чуть-чуть и на меня накатит все, что я так долго сдерживала в себе.

— Лен, это все херня, ты слышала, да? Лен, ты пойми, мы не святые и не девственники, мы…

— Делите баб на двоих и меня решили поделить, я уже поняла, — выплюнула я зло, снова дернулась, снова безрезультатно.

— Не решили, мы хотели… хотели нормально, чтобы только один из нас, чтобы… Блядь, да че так сложно-то.

— Да потому что ты дебил со словарном запасом, как у пня, — перебил Демид, перетягивая меня на себя.

— Сам ты дебил.

— Хватит, — грозно прервала я этих двух махин.

— Лен, Клык придурок, он же нихрена не знает, да мы сами не знаем, просто увидели тебя тогда, так не бывает просто, чтобы раз и щелкнуло что-то, переклинило, понимаешь?

— Нет, — покачала головой.

— Умник, бля, — огрызнулся Данька.

— Послушай, Лен, для нас это тоже в новинку, мы хотели по-другому, чтобы ты выбрала, а не выходит, не хотим, не можем тебя поделить.

— Я что вещь? — возмутилась ни к месту, они вроде как объясниться пытаются, а я. Ну а я баба, что с меня взять-то?

— Не вещь, Лен, но и поделить не можем… бля… ну скажи, тебе же понравилось, сейчас понравилось, с нами, с обоими…

Я каждой своей клеточкой почувствовала, как покрываюсь румянцем с ног до головы, прикрыла глаза, чтобы хоть не видеть весь этот позор вокруг, так, как назло, перед глазами так и стояла порочная картина. Даня на коленях, мои ноги у него на плечах и целующий меня Демид рядом.

Лена, блин!

— Я не могу так, не могу, ясно, — я снова начала вырываться, потому что они на меня давили, потому что я сама себе признаться боялась, что понравилось. Да, черт возьми, понравилось.

«Шлюха ты, Лена, потаскушка» - ехидненько пропел внутренний голос.

— Лен.

— Не могу, это все, это неправильно, это аморально, это…

Договорить мне не позволили, выругавшись, как портовый грузчик, Демид зарылся пальцами в мои волосы, притянул голову к себе и набросился на мои до сих пор горящие и саднящие от прежнего его напора губы. И я ответила, потому что невозможно было сопротивляться этому напору, я словно заколдованная прижималась к Демиду, ощущая горячее дыхание Дани на шее, его легкие и в то же время, жалящие поцелуи, его теплые ладони, сжимающие талию.

— Лен, ты чего? — Демид оторвался от моих губ, посмотрела на меня испуганно, словно я внезапно в медузу горгону превратилась, а я только сейчас поняла, что реву, как дура последняя, и слезы по щекам скатываются.

Все. Плотину прорвало, поздно пить «Боржоми».