–– В Кембридже, – я отвечаю, не отрываясь от бумаг.

–– Почему был выбран именно Кембридж, помимо того, что это университет – легенда и один из главных символов классического британского образования?

–– Мои родители настояли на поступлении, но я не жалею, – сдавленно отвечаю. – Ну и учебная программа по специальности в Кембридже мне понравилась больше, чем в других местах. Поэтому я выбрала этот университет, – я поднимаю на него глаза, чтобы понять, верит ли он в мою легенду.

–– У Вас есть какой-то критерий того, что такое выдающийся архитектор и архитектура, когда вы просматриваете проекты, пытаетесь как-то оценить что-то?

Боже, я что попала на допрос?

–– Личностное развитие архитектора – играет огромную роль. И когда ты смотришь на здание, ты всегда чувствуешь, кто его построил. Это очень чувствуется. Поэтому если говорить о том, что построено уже, то, в принципе, я обычно делаю так: я смотрю на проект и чувствую, насколько этот проект холодный или он тёплый, или он глубокий, или он кричащий, намеренно кричащий, или он натянут как струна. Эмоциональная составляющая, она очень важна.

–– Мне нравится ваш ответ, – подмечает он.

–– Спасибо, – я улыбаюсь и подписываю договор.

Именно в этот момент звонит телефон синьора Муссолини, и он бросает на меня осторожный взгляд. Давай, вставь и выйди, чтобы ответить за звонок.

–– Мне нужно ответить, – он встаёт из-за стола. – Оставайтесь здесь, – он покидает кабинет, плотно закрывая дверь.

Я вскакиваю со стула и осматриваю комнату на предметы. Портреты, весящие на стенах, не дают никакой информации совершенно. Мой взгляд падает на рамку на столе, и я быстро огибаю стол. С фотографии на меня смотрит счастливая семейная пара. Я всматриваюсь в лица, и моё дыхание замирает. Сердце готовы выскочить из груди и умчаться прочь. Дрожащими пальцами, я провожу по холодному стеклу. Нижняя губа начинает трястись, но я со всех сил сдерживаю слёзы.

Мама…

Счастливая женщина с тёмными волосами и красивыми чертами лица смотрит в объектив. Я смотрю в голубые глаза мамы и не могу поверить, что вижу именно её. Мне приходилось видеть её только на фото, которым больше двадцати лет. Звуки шагов доносятся с коридора, я делаю быстро фото и сажусь обратно на стул. Кровь внутри меня сворачивается, не давая мне нормально думать и функционировать.

Она жива.

–– Извините, что заставил вас ждать, – я не могу что-то ответить и выдавливаю из себя дурацкую улыбку. – Спасибо за встречу, буду рад посотрудничать с вами, – синьор Муссолини протягивает мне руку, и я жму её в ответ.

На ватных ногах я покидаю особняк и сажусь в машину. Достав телефон, отправляю фото Лукасу, чтобы узнать, когда оно было сделано, и пробить по базам.