Чем только злит, а я сегодня и так на пределе.

Рывком скользит под моей рукой, отбегая к центру комнаты. Закатываю глаза от глупости. Беготню устроить? При желании, всего минута и девчонка окажется на кровати. В нужной мне позе.

– И что? Ты мне ничего не сделаешь.

Охреневаю от таких заявочек. Интересно, что же на неё сегодня нашло? Кто-то телефон дал, а она своей смелой подружке позвонила? Та натаскала, как отвечать нужно?

Только Ника не другие девчонки. Намного мягче, податливее. Слабее во многом. И поэтому так защищать тянет. От меня никто не защитит, но от других – я её прикрою.

– Слишком много смелости для тебя.

– Женщин ты не бьешь, - выдыхает, перечисляет. – И беременную твоим ребенком тем более не тронешь. Я, по сути, неприкосновенная.

– Отыграюсь, когда родишь.

Не упоминаю, что и при беременности можно касаться. Брать, нагибать, целовать. Входить в неё, срывая стоны и молитвы в мою честь. Доктор разрешил, главное не переусердствовать.

Поэтому такие заявления веселят.

Но даю Нике выговориться.

Пусть, если это её беременный каприз.

Может, после этого петлять перестанет.

– Время у меня есть, чтобы с этим разбираться. И прекрати мне угрожать! Волноваться мне тоже сейчас нельзя. Так что… У тебя нет рычагов давления на меня.

– И чего ты хочешь, Ника?

– Поговорить. Нормально.

– А мы не разговариваем?

– Нет. Да. Я имею в виду, чтобы мы говорили, а не…

– Не трахались?

– Хаджиев! Пожалуйста, - куда больше просьбы в голосе, и я соглашаюсь. Киваю, разрешая продолжать. – Чтобы ты слушал меня, вот. А не просто кивал, получая желаемое. Я… Я не люблю такие разговоры. От них я… Не люблю.

– Не любишь? Или смущаешься, потому что начинаешь течь? Раз ты хочешь чего-то от меня, то плати в ответ. Я не собираюсь терпеть никакой лжи от тебя. Больше прощения не будет.

Кусает губы, играет с поясом на платье. Не спешит меня перебить и поправить. Уже прогресс. Ещё немного и девчонка признается, что сама секса хочет.

А гляди через пару месяцев, сама начнёт бросаться.

Мелкими шажками.

– Меня смущают такие разговоры.

– Верю. Ты поэтому от меня бегала два дня? Чтобы не разговаривать? Сказала бы прямо, я бы молча тебя…

– Не груби.

– Трахать – не грубость, а моё постоянно желание. Иди ко мне, пташка. Или снова скажешь, что не хочешь? Лапала только что с удовольствием.

– Я не… Возможно…

Не находит адекватно оправдания, вздыхает. Опускает плечи и двигает ко мне. Подступает медленно, как дикий зверек. Решая: стоит драпануть или можно довериться.

Поэтому перехватываю её до того, как неправильный выбор сделает. Вскрикивает, когда в меня врезается. Ладонями задницу сжимая, подтягивая ближе.

– А теперь поцелуй меня, пташка.

Мнётся, будто впервые. Как девственница отводит взгляд.