Как ты думал? Мы просто поговорим и они извинятся?

Нет, блядь. Но чтобы так? Реально?

— Сколько же он своего товара вваливает здесь?

— До хрена. Больше, чем стоят тысячи жизней.

И вот блядь здесь, выставив чуть ли не армию против бойцов Альбиноса, нам придется объяснять зарвавшемуся ублюдку, как нужно исполнять закон!

— Просто заебись! — расхохотался, запрокинув голову. Адреналин так и звенит в воздухе, тут все настолько пропитано смертью и опасностью, что прям кровь начинает звенеть в венах! Да! Такой вызов — как раз по мне! И, блядь, в этот раз я не уверен, что обгоню собственную смерть! Зато как нам удастся с ней побороться! — Это, брат, — то, что надо!

Морок только качает головой, а я читаю все в его глазах.

Да, я псих. И сегодня — за всеми гранями!

— Вниз, — ору, дергая его на себя, — и мы валимся вниз по склону, пока то место, где только что стояли, прошивает пулеметная очередь. И тело вибрирует от кайфа, — вот оно, блядь, мое спасение!

* * *

— Блядь, Арт, ты не забыл, что не бессмертный? — Морок криво хмурится, глядя на меня.

Война, блядь, войной, а тихие вечера, чтобы отоспаться — никто не отменял."

"Ночью, конечно, возможна очередная вылазка, — и у нас, блядь, тут все, как на самой настоящей войне, — дозорные с постами, палатки и вертолеты, подвозящие оружие и людей. Только Альбиносу, блядь, кажется, новых поставок не нужно, — своими пользуется, теми, что провезти собирался. У него там, похоже, блядь — составы. И откуда только столько взял?

Хорошо, что мы с Мороком подготовились. Людей наперед отправили. Хоть и бойни такой реально — не ждали. Так, думали, постреляем уток, объясним Альбиносу, почем в этой жизни помидоры, товар его взорвем к ебеням, — да и разойдемся. А вот как вышло. Вцепился, сука, за этот пост.

Ну, оно и понятно, — Морок на границах и таможнях все решает, его не проверяют. А этому, блядь, — только того и надо. Всех своих положить готов ради бабла. Хоть и бабло, — базара нет, бешенное просто, конечно.

— Смерти бояться — дома сидеть, — усмехаюсь, подкидывая Мороку бинты. Его вот зацепило. Уже не в первый раз. Плечо, бедро, а теперь вот — бок. Бок — это хреново. Швы плохо держатся. Третий раз перевязывать приходится. И перештопывать, блядь.

— Тигр, ну на хрена ж под пули — то лезть, а? — сжимает зубы. — Смерти бояться и жить надоело — это разные, мать твою, вещи. Еще и в телефон все все время тычешься.

Да, блядь.

Я хохочу костлявой суке в лицо, как никогда раньше. С бешеной, безумной злостью. Рвусь ей навстречу, как никогда. И знаю, — плевки ей в лицо никогда и никому не проходят даром.

Только ей вот, кажется, в эти дни на меня как-то наплевать.

Тех, кто аккуратничает, прячется, она находит и утаскивает, сжимая яйца. А до меня — и дела будто бы ей нет. В полный рост встаю — а даже не царапнуло.